Он воскрес! (adam_a_nt) wrote,
Он воскрес!
adam_a_nt

Письма епископа Таврического Михаила (Грибановского) к А.Ф. 1892-1893гг

(# 1)
Дорогая моя А.Ф.!
Сперва о деле. Относительно излишка в службах у нас, сверх Вашего ожидания, я часто с Вами согласен. Конечно, лучше бы поменьше, но посознательней, поинтенсивнее в чувствах. Но только смущаться особенно нет оснований. — Во-первых, это нельзя назвать идолопоклонством, потому что ведь Христос разумел тех, кто полагает значение в многочисленности молитв, так сказать, именно в ней видит заслугу. В Церкви этого нет. Умножение произошло просто исторически, и всякий Вам скажет, что одна кратенькая молитва, сказанная от всего сердца, стоит всех молитв, произнесенных механически. Значит, об идолопоклонстве не может быть и речи.
Во-вторых, примите во внимание, что все наши службы, кроме литургий, носят монастырский характер, взяты из монастырей. Там они были совершенно уместны, потому что там все усилия были направлены к поддержанию постоянного молитвенного настроения.
Если же мы до сих пор не приспособили монастырского строя молитвы к своей обыденной жизни, то это потому, что наша светская среда совершенно разорвала связь с Церковью и нарушила ее правильный рост; поневоле пришлось закостенеть на древнем и заимствованном.
В-третьих, я обратил бы Ваше внимание на то, что многочисленность молитв имеет свою хорошую сторону и для мирских людей.
[Spoiler (click to open)]
Дело в том, что мы страшно рассеяны. Дайте нам коротенькую молитву, и мы через несколько дней будем произносить ее без внимания и, так как по правилу все будет ограничиваться ею одной, то мы, собственно, останемся без молитвы. Теперь же сквозь всю суету мысли мы в продолжение, положим, часа все же выберем несколько фраз, несколько мгновений, когда сможем помолиться… В одном месте мы прозевали, вдруг то же повторяется в другом, и мы уже слышим.
Я сам знаю по себе. Я читаю утренние молитвы. Их несколько. Я рассеян. Но все же, прозевавши одно, я воспринимаю другое; часто вдруг глубоко действует то, чего прежде и не замечал. Судя по логике, одна молитва повторяет другую, и, следовательно, излишек. А судя по живому опыту – это благодетельно, потому что не здесь, так там вдруг придешь в себя и помолишься... Так и в церкви. Часто стоишь болваном долго и вдруг очнешься, и как хорошо чувствуешь, слыша, что повторяется то, что уже было… Если это рассеяние бывает у более или менее удаленных от жизни людей, то что же сказать о мирских? Сделайте богослужение только из молитвы Господней – и поверьте, что кроме вреда ничего не выйдет; и те несколько мгновений молитвы, которые встречаются сейчас, пропадут. А что нужно делать все более ясным и понятным, читать раздельно, со смыслом – это само собой разумеется. Кто же это может опровергать?..
Так, видите, карающей речи не оказалось… Относительно сомнений вообще не тревожьтесь. Любите Христа, любите Бога, любите людей, будьте готовы признать всякую истину, раз Ваше сердце, Ваша совесть признают это за истину – и больше ничего; все остальное само собой придет.
Пагубен излишний консерватизм, упорное отстаивание своего во что бы то ни стало, гордое противление всему, что не от меня. Вот это опасно. А раз мы просто с любовью ищем правды, не размышляя о своей персоне и о ее непогрешимости, то сомнений нечего бояться… Для такой души впереди свет… Да и что останавливаться на сомнениях?! Сомнения всегда появляются в пустых промежутках души. Когда любишь, когда работаешь во всю мочь – до сомнений ли тут? А ведь уж любить и работать ради любви и Христа – это может и не подлежать сомнению...
Что касается Вашего чтения моих писем М. и П. А – то никак не возлагаю на это никаких надежд. Для Вас я живая личность. Вы читаете не слова, а мою душу, мое сердце, моего внутреннего человека. А для них мои письма – только слова и мысли. А в религиозных вопросах это очень и очень недостаточно; почти ничто… Впрочем, может быть, какая-нибудь мысль и западет в душу и, может быть, при случае окажет услугу. Я, во всяком случае, рад всякому добру…
Ах, дорогая моя, у Вас тоска по деятельной работе, и у меня тоже. Вы тяготитесь аристократическим бездельем, в сущности, и я тоже. Право, мне становится иногда очень тяжело и стыдно. Я столько поглотил в себя и ничего еще не произвел. Мне хочется черной, непосредственной работы.
Я чувствую, что все-таки довольно значительный запас мыслей, взглядов, чувств я должен применить к непосредственному делу. Даже книга меня не удовлетворит. Я не вижу живого повода к ней… Мне нужна жизнь, и я сейчас бы стал реагировать на нее для Христа всем запасом моих сил. Создалась бы и книга, но она имела бы жизненную основу: каждая строка в ней была бы по непосредственному требованию жизни. Книга составилась бы из актов моего долга по отношению к личностям. А теперь все как-то неопределенно: не знаешь, кому пишешь, и потому нет и крепкого чувства жизни… У меня теперь много личной переписки. И я рад этому. Все же знаешь, кому пишешь, имеешь живую, конкретную цель. А там напишешь неизвестно кому…
Да, христианская деятельность непременно должна иметь дело с жизнью, а книги имеют смысл только настолько, насколько они результат жизни… Господи! Сколько надумано! Кажется, и во всю жизнь не представится повода высказать все… Нет, очевидно, скорее нужно браться за жизнь, будет барствовать… А впрочем, и тут Бог. Дай Господи и Вам устроить дела по совести…
Tags: богослужение, еп. михаил (грибановский), письма, христианство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments