О прозрачности жизни. Интервью с игуменом Агафангелом (Белых)

Недавно одна молодая епархия проводила семинар по приходской миссии, и я в нем тоже участвовал. Собрались батюшки, с прищуром на меня смотрят: «Вот, мол, приехал тут какой-то из синодального отдела, нас, заслуженных протоиереев будет учить, чем нам заниматься на приходе». Стали общаться – и вдруг выяснилось, что мало кто из заслуженных протоиереев знает, что на приходе делать надо. Ну, служить – да, ну требы – да. (Помню, когда в семинарию поступал у нас один юноша, на вопрос, что же совершается ежедневно в храме – а вопрос подразумевал такой ответ: богослужение, евхаристия, – он, не задумываясь, ответил: «Як шо? Трэбы!»)

И вот тогда возник вопрос о том, какая она может быть вообще – приходская миссия. Ведь в понимании многих людей миссия – это на страну далече уехать, отправиться в дальние страны. А миссия тут под боком, в центральной России, – она не нужна, потому что тысячу лет тут крестят всех начиная с рождения, и, как известно, крещение уже спасает человека: если крещен, то уже все, «спасен». Уже не нужно никакого обучения, научения вере.

Я попросил, чтобы отцы рассказали о своем миссионерском опыте. Что интересно – есть опыт, но его нельзя назвать миссионерским. На последнем Архиерейском соборе святейший Патриарх прямо сказал, что следует как-то определить так называемую «дорожную карту» миссионерского отдела любой епархии. Вот, например, совместный велопробег со школьниками – это что, молодежная работа или миссионерская? Конкурс хоров ветеранов – это социальная работа или миссионерская? Где границы миссионерской работы и молодежной, социальной или еще какой-либо?