Он воскрес! (adam_a_nt) wrote,
Он воскрес!
adam_a_nt

Categories:

Предварительное собеседование во II веке

Перед принятием в число “слушающих” со всеми желающими поступить в огласительную школу проводили предварительное собеседование. До “Апостольского предания” о подобном собеседовании, которое в IV в. стало широко распространенным на Западе, мы ничего не слышим. Иустин, как мы помним, принимал в свою школу всех желающих, в то время как в школу Ипполита, согласно “Апостольскому преданию”, вольные слушатели не допускались. Возможно, что Иустин просто умалчивает о подобных деталях в своей “Первой апологии”, написанной между 148 и 161 годами и адресованной императору-язычнику. Однако более вероятно, что в середине II в. предварительное собеседование не проводили, и что оно появилось в церкви позднее, к концу II в.

[Spoiler (click to open)]

На предварительном собеседовании задавали вопросы об образе жизни каждого из приходивших. Предполагалось, что каждый из желавших пройти катехизацию располагал поручительством знавших его христиан. Роль этих поручителей, или, выражаясь более современным языком, крестных родителей, была чрезвычайно важной в процессе обращения. Ведь именно с помощью таких “домашних катехизаторов” будущие христиане совершали первые шаги к вере. Обратим внимание на то, что поручители в древней церкви были в первую очередь у взрослых, а не у детей. Вполне естественно, что у детей восприемниками были их биологические или приемные родители[55]. О том, что дети среди катехуменов действительно были, свидетельствует как сам Ипполит, так и надписи на надгробьях.

Если приходивший был из рабов, то необходимо было, чтобы его господин мог за него поручиться. Если же господин не мог дать рабу положительную рекомендацию, то последнего не допускали на огласительные занятия (16.4). Если раб принадлежал язычнику, то с него брали обещание о том, что он будет послушен своему господину, дабы не спровоцировать гонение на церковь (16.5). Если рабыня была чьей-то наложницей, то она могла быть допущена лишь в том случае, если жила только со своим господином (16.23). Если человек состоял в браке, то от него требовалось сохранять супружескую верность (16.6). Одинокий человек должен был жениться, либо сохранять целомудрие (16.7). Если человек имел наложницу, то от него требовалось вступить в брак согласно римскому закону (16.24).

Рис. 11. Важное свидетельство об оглашении маленьких детей. Надпись на надгробии: «Онесим, катехумен, почил в мире, накануне седьмых календ июля. 4 года, 5 месяцев, 3 дня».
Рис. 11. Важное свидетельство об оглашении маленьких детей

Последнее требование порождало большие трудности. Дело в том, что римский закон не признавал полноценным никакой союз, который свободный человек заключал с подневольным. Такой союз оставался на положении contubernium’a, т.е. конкубината, и не мог претендовать на то, чтобы стать matrimonium’ом, т.е. законным браком. Смысл этого требования “Апостольского предания”, таким образом, сводился к тому, что свободный человек, вступавший в такой брак, должен был либо отпустить раба или рабыню на свободу, либо хранить супружескую верность в этом неполноценном браке, несмотря на отсутствие каких-либо социальных препон к прелюбодеянию.

[Spoiler (click to open)]

Помимо этих моральных требований, “Апостольское предание” дает перечень профессий, которые для христиан были неприемлемы. К таким профессиям относились: содержатель публичного дома (16.10), проститутка или содомит (16.20), крупный государственный чиновник (16.18), имеющие отношение к гладиаторским боям, надсмотрщик над дикими зверями в амфитеатре (16.15), жрец, идолопоклонник (16.16), маг (16.21), астролог, заклинатель, толкователь снов, изготовитель амулетов, т.е. занимающийся магией (16.21-22).

Государственные чиновники не могли стать катехуменами по причине того, что они были обязаны участвовать в жертвоприношениях, а также финансировать театр и другие предосудительные зрелища. В связи с этим обстоятельством, политическая власть во всех городах империи продолжала принадлежать язычникам. Как мы увидим, положение вещей стало изменяться к середине IV в., когда крупные чиновники и военачальники стали входить в церковь на правах пожизненных катехуменов.

Тем, кто находился на воинской службе, запрещалось исполнять смертную казнь, а также приносить воинские клятвы (16.17). Как Ипполит предполагал выполнение подобного условия, остается загадкой. Впоследствии оно было заменено на более мягкое в “Апостольских постановлениях” – трактате по церковному устройству, получившему широкое распространение в конце IV в. “Апостольские постановления”, останавливаясь на христианских обязанностях воинов, ограничиваются словами Иоанна Крестителя: “Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем”, не обременяя солдат более тяжелыми требованиями[56].

Другой безусловно запрещенной профессией было ремесло актера (16.12). Современному неправославному читателю подобный запрет покажется весьма странным. Однако здесь следует принять во внимание, что эллинистический театр, и в этом его важное отличие от театра современного, находился в сфере попечения богов империи. Эллинистический театр был детищем греческого театра, который был одновременно храмом Диониса, Венеры и Вакха. На двери театра в Самофракии висела табличка: “Непосвященным вход запрещен!”[57] Пение нараспев дионисических гимнов было не только поэтическим поединком, но и мистериальным действом, на сакральную часть которого допускались только посвященные[58].

Рис. 12. Театр Дионисия. Считается первым греческим театром. Южная часть Акрополя, Афины. VI в. до н.э.
Рис. 12. Театр Дионисия

Некоторые древние христиане считали посещение театра занятием вполне невинным. Тертуллиан возражает им в своем произведении “О зрелищах”, которое в частности было адресовано катехуменам. Он признает, что Библия не упоминает греческий театр, а следовательно, прямо не запрещает посещать его[59]. Искусства находятся под покровительством муз, Аполлона и Минервы[60]. Кроме этого, актерская игра предполагала притворство, что, по мнению Тертуллиана, противоречило христианской морали[61].

По тем же причинам христианам запрещалось принимать участие в спортивных играх в цирке и амфитеатре (см. цветн. илл. V. Кровавые зрелища в амфитеатре, против которых проповедовали отцы Церкви. Охота на леопардов подошла к концу. Леопард по имени Луксурий, в правом верхнем углу, уже прикончен. Его победитель, охотник Булларий, спешит на помощь другому охотнику, Хиларину, в правом нижнем углу. Кровь струится из ран всех четырех животных. В крайнем левом углу над охотником Спиттарой изображена Диана, покровительница охоты. Фигурка обнаженного юноши справа принадлежит богу Дионису, покровителю зрелищ. Около Диониса стоит аристократ Магерий, устроитель зрелищ (editor ludi). В центре слуга на подносе выносит денежные вознаграждения за каждого из убитых животных. Мозаичная надпись справа передает возгласы из толпы, подстрекающие Магерия не скупиться. Магерий поддается на уговоры и вознаграждает охотников вдвое больше обычного. “Вот, что значит быть богатым, вот, что значит быть сильным”, – скандирует толпа. Мозаика. III век. Амира, Тунис).

Скачки, например, были сферой попечения Меркурия и Нептуна. Каждое соревнование открывалось жертвоприношением этим богам. Кроме того, спортивные состязания, как и театральные представления, во многих случаях требовали публичного появления нагишом, порождали нездоровые страсти и сопровождались членовредительством[62]. Окидывая широким взглядом эти моральные требования, можно сделать вывод о том, что они являются ничем иным, как последовательным применением ко всем сторонам жизни решения Апостольского собора (51 г.), запретившего, согласно традиционному толкованию, три непростительных греха: идолопоклонство, прелюбодеяние и убийство[63].

Некоторые профессии, по представлениям Ипполита, были позволительны при определенных условиях. К таковым относились скульптор, художник, и, что самое удивительное, Ипполит прибавляет к ним без всяких объяснений школьного учителя (16.11, 13). Как поясняет Тертуллиан в своем произведении “Об идолопоклонстве”, эти профессии предосудительны для христиан потому, что все они непосредственно связаны с почитанием богов империи. По мнению Ипполита, скульптору и художнику было позволительно оставаться при своем ремесле при том условии, что они не будут участвовать в продукции идолов. Понимая, что требовать от скульптора в языческом мире не лепить идолов – это все равно, что просить солдата не воевать, Тертуллиан, в отличие от Ипполита, просто-напросто запрещает христианам становиться как скульпторами, так и солдатами[64].

[Spoiler (click to open)]

Профессия школьного учителя была, по Тертуллиану, запретной для христиан также по причине идолопоклонства[65]. Преподавание литературы и астрономии было тесно связано с изучением классической мифологии. Занятия в школах для детей и подростков продолжались почти целый день, что компенсировалось обилием праздников, большинство из которых носили религиозный характер. Тертуллиан отмечает, что, например, “Минервалии” и “Сатурналии” сопровождались жертвоприношениями, непосредственными участниками которых были школьные учителя.

Выходило, что если взрослым христианам нельзя становиться учителями, то детям непозволительно и учиться. Тертуллиан предвидит этот вопрос и отвечает, что знакомство с языческой культурой допустимо лишь как необходимое зло. Так как катехуменат был рассчитан на взрослых, то предполагалось, что обучением детей должны были заниматься их родители. Во всяком случае, домашнее христианское образование должно было предшествовать школьному языческому. Лишь после того, как ребенок усваивал, чем вера в Бога отличается от идолопоклонства, он мог изучать, скажем, греческих классиков. По замечанию Тертуллиана, такой ребенок, зная, что учителя, сами того не подозревая, предлагают ему яд, примет его, но не будет пить.

Вывод Тертуллиана о вреде даже начального школьного образования логически приводил к культурной изолированности его паствы. Поэтому не удивительно, что влияние каких-либо форм эллинистического образования на огласительные школы Рима и Северной Африки было минимальным. Изучение мирских дисциплин в школе Тертуллиана не предполагалось вовсе. И это несмотря на то, что сам противник языческой культуры и враг свободного философского исследования, Тертуллиан, получил блестящее образование в риторской школе, был знатоком римского права и одним из образованнейших людей своего времени.

Похожие настроения мы находим и в “Учении апостолов”, составитель которого советует всякому христианину:

Бегай всех книг языческих. Ибо что общего ты имеешь с чуждыми речениями или законами, или лжепророчествами, которые уводят молодых от веры? Чего не хватает тебе в Слове Божьем, что ты предаешься чтению этих языческих басен? Если ты желаешь прочесть исторические рассказы, то возьми книгу Царств; если тебя интересуют труды философов и мудрецов, – читай Пророков, у которых ты найдешь мудрость и понимание более тех, что есть у мудрецов и философов. И если ты желаешь песен, то у тебя есть Псалмы Давидовы; или если хочешь прочесть о начале мира, то у тебя есть Бытие великого Моисея; а если – законы и заповеди, то у тебя есть славный закон Господа Бога. Всех же чуждых писаний, которые противоречат сему, совершенно избегай[66].

Автор “Учения апостолов” говорит не просто о превосходстве Священного Писания над всей языческий мудростью, но о его исключительном положении. Священное Писание должно быть единственной книгой (точнее, собранием свитков) христианина. “Давид, – позднее скажет Иероним, – является нашим Симонидом, Пиндаром, Алкеем, а также Горацием, Катуллом и Сереном”[67]. Изучение Священного Писания должно было заменить все языческое образование, включавшее для греков прежде всего труды Гомера, Гесиода и Еврипида, а для латинян – поэтов, перечисленных Иеронимом. У карфагенского епископа III в., Киприана, мы не находим ни одной ссылки или цитаты из древних языческих авторов. Как видим, Тертуллиан был далеко не одинок в своем категорическом осуждении языческой культуры[68].

Ипполит был несколько менее радикален в своих выводах, чем Тертуллиан. В огласительной школе Ипполита учителям позволялось оставаться в том случае, если они не имели другой возможности зарабатывать себе на хлеб (16.13). Отметим, что “Апостольские постановления”, которые были редакцией “Апостольского предания”, сделанной в IV в., вовсе не упоминают художника и школьного учителя в списке запрещенных профессий. Тот факт, что Ипполит и Тертуллиан решили поместить школьного учителя в число сомнительных профессий, говорит о том, что в их школах царил дух антагонизма по отношению ко всякому проявлению языческого гения.

Причины этого антагонизма были следующие. Для христиан было чрезвычайно важно провести границу между церковью и обществом, между царством Бога и царством кесаря, между почитанием Бога в духе и истине и идолопоклонством. “Что общего, – восклицает Тертуллиан, – между Афинами и Иерусалимом, академией и церковью, еретиками и христианами? Наше учение вышло из портика Соломонова, где мы были научены искать Господа в простоте сердца. Прочь стоическое, платоническое и диалектическое христианство. После Иисуса Христа приходит конец нашему любопытству, после евангелия мы более не нуждаемся в исследовании”[69]. Через два столетия бл. Иероним, словно вторя Тертуллиану, скажет: “Что общего у Горация с Псалтирью, у Вергилия с Евангелием, или у Цицерона со св. Павлом? Разве не соблазнится брат твой, если увидит тебя пирующим в храме этого идола?”[70] Подобное черно-белое различение между христианством и языческой культурой подчеркивало радикальность обращения в христианство и многих привлекало своей простотой. Оно было широко распространено среди малообразованных верующих, которые во времена Тертуллиана составляли подавляющее большинство в церкви.

Языческая поп-культура, если ее можно так назвать, была для ранних христиан не просто чем-то нейтральным. Она воспринималась в основном со знаком минус, как служение ложным богам, как гибельное порабощение природы человека демоническими силами. Христиане верили в то, что этот мир со всеми его сиюминутными удовольствиями проходит, что Римская империя во всем ее тщеславном блеске в скором времени встретит свой конец. Апологеты, подобно Иустину, пытались найти точки соприкосновения – и находили их в платонической и стоической философии, в гармонии государственного порядка, даже в эллинистическом образовании. Но все эти важные апологетические приемы никак не умаляли сущности той благой вести, которую несло христианство.

Спрашивается, что́ же заставляло язычников отказываться от идолопоклонства, с которым был тесно связан их быт и социальный строй? Что́ понуждало их отказываться от множества чувственных наслаждений и менять свою свободу на какие-то немодные и несовременные ограничения? Ради чего можно было отказать себе в удовольствии посещать гладиаторские бои или поглазеть на зверей на арене? Ради чего стоило рисковать своим социальным положением, прибыльной профессией и даже самой жизнью?

Для человека верующего ответ напрашивается сам собою: божественное провидение приводило человека в Церковь. Но даже и человек далекий от христианства удивится тому, как небольшие группы людей, разбросанные по всей империи, сумели уцелеть вопреки гонениям и пережить не только мистериальные культы и философские школы, но и стать свидетелями краха самой Римской империи и со временем вырасти в мировую религию! Любое описание, апеллирующее лишь к ряду исторических случайностей, а также к благоприятной перемене политического климата в константиновскую эпоху, т.е. к середине IV в., выглядит малоубедительно. Для того чтобы объяснить, как христианство победило все религии Римской империи, нужно сначала понять, как оно выжило в то время, когда за посещение “воскресной школы” грозили пытки, смерть на арене амфитеатра или костер. А между тем, именно этот период мы и рассматриваем.

Тем, кто имели поверхностное знакомство с христианством, моральные требования, которые выдвигало “Апостольское предание” на собеседовании, могли показаться неожиданно суровыми. Для того чтобы не потерять человека навсегда, необходима была пасторская прозорливость, которую нельзя вычитать из учебников. Иустин сообщает, что он учил всех, кто приходил к нему, без всяких предварительных вопросов. Безусловно, необходимы были разные формы. Школа Ипполита, в которой царил дух морального ригоризма, устанавливала более серьезные вступительные требования.

Очевидно, что перед таким серьезным собеседованием человек должен был иметь хотя бы общие представления о характере того религиозного общества, членом которого он хотел стать. Можно предположить, что собеседованию, описанному Ипполитом, предшествовал период ознакомления с христианством, о котором наши пособия сообщают только намеками. “Ищи ежедневно общения святых”, – говорят “Дидахе” и “Послание Варнавы”. Желавшие стать катехуменами знали о Христе понаслышке, по случайным разговорам на работе и дома. Христианами владело неудержимое стремление поделиться вестью о спасении со всеми окружающими, несмотря на опасность быть схваченными властями.

Многие слышали о том, что христиане поклоняются Богу, Творцу неба и земли, и что рассказы о деяниях этого Бога записаны в “варварских книгах”, которые являются у них предметом особого почитания, что наряду с Творцом, христиане также поклоняются и Его Сыну, Который, как они уверяют, сошел с небес, стал человеком по имени Иисус, был распят около ста лет назад при императоре Тиберии и воскрес из мертвых. Сын Божий вернется в мир во славе и будет судить всех по делам их. Все это христиане также объясняют, ссылаясь на пророчества, имеющиеся в “варварских книгах”. Скорее всего, приходившие на первое собеседование знали этот минимум, иначе трудно было бы объяснить их интерес.


   
Взято отсюда:
Глава вторая. Чудом сохранившиеся фрески: приготовление ко крещению в римской и Североафриканской церквах (середина II - начало III века)
         

Tags: грех, история, катехизация, нмц мик
Subscribe

promo adam_a_nt август 25, 2016 14:20 1
Buy for 20 tokens
Вроде бы дата не круглая, а для меня - символическая. Ровно половину этого срока, 13 лет, я в Преображенском братстве =) Когда я впервые увидела братство, а это было на одном из соборов, то после личного знакомства с братьями и сестрами у меня постепенно поменялось понимание Церкви, церковной…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment