December 14th, 2016

труд

Архиепископ Михаил (Мудьюгин) — аристократ и бессеребренник

В Петербурге по благословению митрополита Варсонофия прошел вечер памяти архиепископа Михаила (Мудьюгина, 1912 - 2000), посвященный пятидесятилетию его епископской хиротонии

Его брат был советским прокурором, жена – долгие годы лютеранкой, а мать – столбовой дворянкой и активным членом Александро-Невского братства в Петрограде. Мальчиком его посвятил в чтецы будущий новомученик митрополит Вениамин (Казанский). Однако он выбрал светскую карьеру, защитил кандидатскую диссертацию в Центральном котлотурбинном институте, некоторые прочили ему будущее академика.

Рукоположен он был неожиданно для многих в сорок шесть лет, а еще через шесть лет после долгих уговоров митрополит Никодим (Ротов) убедил его принять епископский сан. Последним аргументом стали слова о том, что это нужно Духовной академии: образованный, ученый человек аристократического происхождения в сане епископа мог стать хорошим ректором.

Владыка Михаил понимал, что его ректорство — ненадолго, но все же надеялся, что оно продлится дольше, чем неполных два года. Однако слишком уж несоветским был этот ректор — со знанием как минимум шести языков, молитвенник и яркий проповедник, всем своим видом свидетельствовавший о присутствии Того, в Кого верил. Таких не терпели в центральных городах, поэтому сначала – Астрахань, а затем – на долгих двенадцать лет дальняя северная Вологодская епархия.

Читать далее
              
Buy for 30 tokens
Вы вероятно считаете, что вам, как гражданину РФ тоже принадлежат наши недра? Наивный вы человек. Усаживайся поудобнее, мой наивный друг, протирай глаза и читай про одну очень интересную схему. Есть в нашей стране такое государственное АО как «Росгеология», задача которой, в одно…
труд

Откуда взялись крылья? Кто вынул одно сердце и вложил другое?

Из "Дневников" свт. Николая Японского
    17/30 мая 1900. Среда.
   О. Симеон Мии из Кёото пишет: «Считаю более полезным созвать на Собор в этом году только духовенство, а не всех. Оживить дух катихизаторов и христиан и предпринять добрые меры на расширение и укрепление местных Церквей ныне весьма существенно. О том и другом подробно обсуждать на собрании многоопытных отцов пастырей, вне официального заседания, было бы очень полезно для Церкви, по- моему». — Но отменить ныне общий Собор, которого все ждут, было бы не «оживить», а оглушить «дух катихизаторов».
[Spoiler (click to open)]
И какие «добрые меры» предпримут «многоопытные отцы?» Вот о. Савабе-старик предлагает меру, чтобы половину катихизаторов, за негодностью, исключить из службы, а другой половине вдвое возвысить содержание, «тогда-де» и так далее. Но каких же исключить? Есть, правда, человек пять-шесть, вроде Анатолия Озаки, совсем безуспешные, а прочие — и самые плохие, по-видимому, оказывают значительные успехи, коли оказывается это для них возможным, и самые хорошие, по-видимому, пребывают бесполезны по годам… Размышление о сем (особенно после совета с секретарем Нумабе) навеяло такую печаль на меня, что я едва передвигал ноги, идя на всенощную пред завтрашним Вознесеньем. Лучшие люди, для воспитания которых Церковь употребила много средств и усердия, уходят со службы или развращаясь, или по семейным якобы делам; другие лучшие люди (как кандидаты) в подозрении, что скоро уйдут; остается все бездарность, вялость, негодность, подонки — и тех-то хотят делить надвое, чтобы подонка подонков удалить, но какие именно подонки внизу, какие наверху — одни у других определить нет возможности; все бы вымести, но тогда Церковь с чем останется? Служащих у ней не будет — она умрет самоубийственною смертью. — Итак, что же? О, Господи…
   Если когда болеют душою, то я именно болен, идя в Церковь. И на литию выходил до того мрачный, что не видел ничего кругом. Но с литии вернулся в алтарь совсем в другом настроении. Откуда взялись крылья? Кто вынул одно сердце и вложил другое? Если это не помощь Божия, то что же это? И что будет тогда помощь Божия?.. Мне ли унывать, когда я лишь на послуге у Господа! Как Ему угодно! Лишь бы безукоризненно делать мне свое дело, прочее все — Его воля! Шло же до сих пор, как же смею я сомневаться, что не пойдет вперед!