October 25th, 2016

труд

Зоя Маткина. Воспоминания об отце

"Мой отец работал ветеринаром, часто ездил по области и прилегающим к ней районам. Помню Семипалатинск, Барабинск, Петропавловск. Это уже был Казахстан. Лечил он крупный рогатый скот, лошадей и верблюдов."
     
[Spoiler (click to open)]    


               
Из книги Петля-3: Воспоминания, очерки, документы. / Сост. Е.А. Кулькин. - Волгоград: Комитет по печати и информации - 1996. - С. 137-139.
promo adam_a_nt august 25, 2016 14:20 1
Buy for 20 tokens
Вроде бы дата не круглая, а для меня - символическая. Ровно половину этого срока, 13 лет, я в Преображенском братстве =) Когда я впервые увидела братство, а это было на одном из соборов, то после личного знакомства с братьями и сестрами у меня постепенно поменялось понимание Церкви, церковной…
труд

Музей ГУЛАГа в Йошкар-Оле

Оригинал взят у udikov в Музей ГУЛАГа в Йошкар-Оле
muzey_gulaga_yoshkar_ola-6457

Если Вы спросите меня, что посмотреть в Йошкар-Оле, я буду перечислять достаточно долго. А если решите уточнить, что меня впечатлило больше всего, я, не задумываясь, отвечу - музей ГУЛАГа. Попасть в него, правда, оказалось непросто - пару раз, когда мы приезжали, он был закрыт даже днём. В общем, стоит предварительно созвониться с работниками музея по телефону +7 (902) 439-00-03 и договориться о времени посещения музея. О том, насколько там интересно, расскажет тот факт, что мы с Лизой зависли там часов на пять, а наш йошкар-олинский приятель, проезжая мимо и увидев, что наша "Королла" уже несколько часов стоит у музея, а время близится к полуночи, уже было решил, что машина сломалась.

Экскурсию по музея нам провёл его директор, основатель и идейный вдохновитель Николай Аракчеев, человек весьма неординарный и очень увлечённый своим делом. Я сознательно не буду пересказывать всю полученную информацию - не всё уже помню, да и не смогу я подать информацию так ярко и выразительно, как Николай. Я терпеть не могу музеи, хотя такие как этот, маленькие и необычные, очень люблю и яростно рекомендую. Экспозиция в музее ГУЛАГа абсолютно безумная и производящая впечатление полнейшего хаоса, но все экспонаты подлинные и повествуют о трагическом и до сих пор не до конца изученном прошлом нашей Родины. На территории республики Марий Эл, в глухих лесах, ведь тоже были тюрьмы и лагеря. Их заброшенные руины можно увидеть и сегодня.

Collapse )
труд

«Кратки дни! Пятьдесят три — вершина! Четыре не достает»

Из "Дневников" свт. Николая Японского
29 декабря 1896/10 декабря 1897. Воскресенье.
   ....
   Из Эма Матфей Ина, женатый на сестре умершего бывшего катихизатора Андрея Ина, описывает кончину Андрея. За полчаса до смерти Андрей, уже лишившийся способности говорить, знаками велел женщинам оставить комнату и, потребовав кисть и бумагу, спросил письменно у доктора: «Решено ли?». Тот тоже кистью ответил Конфуциевой фразой, что, мол, «участь человека — умереть лишь только научиться», но к этому прибавил: «Ты же не только научился, но и учил многие годы других»; то есть был много лет катихизатором (доктор, хотя был язычник, но знал службу Ина). Поняв из этого уклончивого ответа, что жизнь кончена, Андрей написал стишок: «Тан-дзицу я годзю сан (53) сака, ёцу (4) нокору». («Кратки дни! Пятьдесят три — вершина! Четыре не достает». То есть, умирает сорока девяти лет); положил кисть, перекрестился и испустил последний вздох. За несколько дней он приобщился Святых Тайн; был все время в мирном христианском настроении.
труд

Россия против большевизма (часть III)

Кандидат исторических наук К. М. Александров представляет на страницах сайта центра «Белое Дело» краткий курс истории российского антибольшевистского сопротивления.


На фоне хлебозаготовительных кризисов и крестьянской трагедии антибольшевистское сопротивление продолжалось и в городе. Репрессиям подвергались не только лица, открыто выступавшие против советской власти, но и представлявшие потенциальную опасность. Так, например, зимой 1927 года в Ленинграде сотрудники полпредства ОГПУ по Ленинградскому военному округу ликвидировали группу бывших офицеров Л.-гв. Финляндского полка во главе с полковником де Жерве, участники которой пытались сохранить полковую ячейку.

В 1929 году по официальным данным органы ОГПУ ликвидировали 7305 контрреволюционных организаций и групп, арестовали по делам о «контрреволюционных преступлениях» 95 208 человек (в том числе 43 823 «активиста-одиночки»). В 1930 году органы ОГПУ арестовали по СССР 331 544 человека (в том числе 266 679 — за «контрреволюционные преступления»), из них осуждены — 208 069 (в том числе к расстрелу — 20 201, это в пять раз больше, чем было осуждено к смертной казни в Российской империи по всем составам преступлений за сорок предвоенных лет всеми судебными институциями). В 1930 году в системе республиканских НКВД насчитывалось 250–300 тыс. заключенных, в лагерях ОГПУ — более 155 тыс. В 1930–1931 годах ежегодная смертность узников в лагерях составляла почти 3 % (по официальным данным).

[Spoiler (click to open)]

25 января 1930 года в Париже председатель РОВС генерал Кутепов поручил поручику Критскому разработать план высадки на Кубань и выказал готовность лично отправиться в СССР с десантом, намеченным на весну. Первое обсуждение деталей операции Кутепов назначил на 27 января. Но 26 января чекисты из законспирированной группы Серебрянского убили Кутепова при неудачной попытке похищения. 27 января в Москве был арестован военный руководитель Московского института Востоковедения, Георгиевский кавалер, бывший Генерального штаба генерал-лейтенант Снесарев, обвиненный в руководстве контрреволюционной монархической организации Русский Национальный Союз (РНС), члены которой, якобы, поддерживали контакты с эмиссарами РОВС. Всего по делу РНС аресты затронули 50 человек (в том числе 13 организаторов, 26 активистов, 11 «пособников и укрывателей»).

Власть опасалась корпоративности бывших офицеров, тем более что по линии Особого отдела ОГПУ поступали тревожные сведения о попытках РОВС устанавливать с ними контакты при посредничестве своих эмиссаров. Зимой 1931 года чекисты сфабриковали серию дел о «подпольных контрреволюционных организациях» в Москве и Ленинграде. По «московскому делу» бывшего начальника штаба Уральской армии генерал-майора Моторного и подполковника Антипина были арестованы более сорока человек. Руководителей «организации» (генерала Моторного, Антипина, Смысловского и др.) расстреляли, прочие получили лагерные сроки, ссылки и т. д. По «делу Московской контрреволюционной организации бывших кадет» арестовали более пятидесяти человек, преимущественно воспитателей и выпускников 1-го и 2-го Московских кадетских корпусов, в том числе несколько офицеров, служивших в 1919–1920 годах в 1-м офицерском генерала Маркова полку (В. А. Успенский, Вс. А. Успенский). Часть обвиняемых по «кадетскому делу» расстреляли в июне, судьба многих остается неизвестной до сих пор.

В Ленинграде сотрудники полпредства ОГПУ по ЛенВО репрессировали сотни бывших офицеров, преимущественно расстрелянных 2–3 мая 1931 года. По состоянию на 7 февраля в городе на Неве числились арестованными 25 белых и 288 бывших офицеров (в том числе: 7 гренадер, 23 егеря, 29 измайловцев, 32 каспийца, 6 кексгольмцев, 29 московцев, 20 новочеркассцев, 8 павловцев, 11 преображенцев, 2 сапера, 16 семеновцев, 6 стрелков, 14 самарцев и др.). В вину им ставились не только «разговоры», но и особо вменялось хранение знамен, наград, погон, полковых реликвий, холодного оружия, мундиров и т. п. По разным оценкам в 1930–1931 годах в Москве были репрессированы около тысячи бывших офицеров, юнкеров, кадет, в Ленинграде от трехсот до двух тысяч, в Киеве, где на Лукьяновском кладбище расстрелянных хоронили всю весну 1931 года — около тысячи. Всего в 1931–1936 годах органы госбезопасности арестовали в СССР 1 млн 924 тыс. 178 человек (в том числе за «контрреволюционные преступления» — 1 млн 112 тыс. 782 человека), из которых были осуждены 1 млн 183 тыс. 024 человека (в том числе к расстрелу — 19 936).

29 июля 1931 года на VII участке Парбигской комендатуры (бассейн р. Чая, притока Оби, Чаинский район, территория нынешней Томской области, в 1931 — район северных комендатур Сиблага) вспыхнуло вооруженное восстание доведенных до отчаяния спецпереселенцев из Кузбасса и Алтая. Более тысячи повстанцев захватили одну из поселковых комендатур и продержались до 2 августа, когда сводные отряды милиции, ОГПУ и совпартактива подавили протестное выступление. Погибли около ста повстанцев и 4 карателя, около ста сорока активных участников восстания были арестованы (54 человека получили от трех до десяти лет лагерей). 15–19 сентября в Чаинском районе по сообщению секретаря местного райкома ВКП(б) Осипова тридцати шести тысячам «кулаков и кулачат» выдавали по 100 гр. хлеба на семью. Затем выдача совершенно прекратилась и поселенцы начали вымирать.

Закрепощение крестьянства большевистской партией и новый виток репрессий в годы первой пятилетки ожесточили противоборствующие стороны. «Сложились совсем новые формы отношений между властью и народом, – много более острые, озлобленные, чем мы знаем в прошлом», —писал в эмиграции знаток советской действительности социал-демократ Борис Николаевский. Именно в годы коллективизации (1930–1932) разрозненное, но активное сопротивление приобрело ярко выраженные черты антисталинского протеста — стихийной и неорганизованной борьбы части «подсоветских» людей против ненавистной крестьянам колхозной системы, принудительного труда, государственного террора и произвола, которые официально олицетворял Сталин.

Своеобразный характер антисталинского протеста заключался в необычном составе его участников. К 1930 году непримиримые враги большевиков периода гражданской войны — от монархистов до социалистов — либо погибли, либо подвергались преследованиям, отбывали сроки в заключении, находились в ссылках и эмиграции. В СССР некоторые из них меняли биографии, легализовались под чужими именами, и старались ничем не привлекать внимания (бывшие офицеры Бене, Булдеев, Кошкин, Павлов, Трушнович, Штеппа и другие).

После 1927 года ряды участников сопротивления пополнили люди, занимавшие во время гражданской войны нейтральную позицию, или искренне разделявшие идеалы и социальные лозунги революции. Теперь среди «контрреволюционеров» оказались не только репрессированные крестьяне и колхозники, многие верующие и клирики, особенно непоминающие, бывшие «лишенцы», но и некогда благополучные члены партии, в т. ч. сочувствовавшие взглядам Бухарина, разочаровавшиеся в действительности комсомольцы, военнослужащие РККА, представители новой интеллигенции, беспартийные служащие — очень разные люди, объединенные разносторонним опытом «подсоветской» жизни, и отрицавшие принудительное властвование Сталина, возведенное в абсолют. У одних отрицание формировалось бессознательно, у других — вполне сознательно и принципиально.

Антисталинский протест развивался в закрытой стране, изолированной от внешнего мира. Сопротивление не имело организованных массовых форм, общих координационных центров, согласованных тактических намерений и, тем более, единства политических взглядов причастных к нему лиц. На частном уровне формировались требования гарантий личной безопасности, раскрепощения крестьянства и хозяйственной инициативы, неприкосновенности частной жизни, прекращения террора и гонений на Церковь, ликвидации атмосферы всеобщего страха и тотальной лжи. Одна из студенток ЛГУ в разговоре с подругой сказала: «Я бы все перенесла, лишения, недостатки, только бы они сказали правду, но они лгут и лгут».

Многочисленные противники Сталина, зачастую симпатизировавшие несхожим политическим программам, в своем противостоянии власти вольно или невольно боролись за элементарные основы человеческого общежития — без колхозов, ГУЛАГа и репрессий НКВД. По существу, стихийный протест был направлен в защиту ценностей гражданской свободы, утраченных после 1917 года.

Пафос этого сопротивления в 1930-е годы прочувствовали, и оценили многие русские эмигранты.

«В России два враждующих лагеря: население и власть, интересы которых диаметрально-противоположны, — писал в 1935 году на страницах парижского журнала «Часовой» член НСНП Опишня. — И разве не преступление, на самом деле, говорить сейчас об эволюции советской власти, когда Беломорский канал построен на грудах человеческих костей, и в Соловецких лагерях и советских тюрьмах изнывают сотни тысяч несчастных русских людей. И как можно отождествлять власть, построившую свое благополучие на смерти лучших, существующую до сих пор только силой Г. П. У. и предательством — со всем русским народом, который глухо и беспощадно эту власть ненавидит».

Большевиков беспокоило брожение, «офицерские» и «крестьянские» настроения в армии. В 1929–1930 годах на фоне ожесточенной войны власти с крестьянством из рядов РККА уволили 16 695 военнослужащих. В соответствии с приказом № 251/119 ОГПУ от 9 августа 1930 года «О борьбе с контрреволюцией и шпионажем в частях Красной Армии» за два неполных года чекисты ликвидировали в армии 594 контрреволюционных организации и группы, арестовали 2603 участника, в том числе 106 представителей комначсостава. Необходимо подчеркнуть, что, вопреки бытующим представлениям, далеко не все из раскрытых в армейских частях «контрреволюционных групп» носили мифический характер.

В августе 1930 года с ликвидации крестьянского «Левобережного штаба Повстанческих войск» в Борзненском районе Конотопского округа УССР начались массовые аресты в Украинском военном округе по знаменитому делу о подпольной организации в РККА, позднее получившем оперативное название «Весна». В связи с этим делом особый интерес представляли загадочные события в 7-й Черниговской стрелковой дивизии, о которых имеет смысл рассказать подробнее…

См. также:


историк