June 12th, 2015

труд

Камышинская династия. След в истории страны

457898_t

В истории Камышина и страны оставил значительный след род Миловановых — отца и сына. Отец — местный врач посвятил свою жизнь борьбе с туберкулезом и излечил от этого страшного недуга множество людей. Сын пошел дальше отца. Он стал известным ученым-ядерщиком. К сожалению, авария, произошедшая в лаборатории при проведении исследований на физическом котле быстрых нейтронов, оборвала его жизнь. Фактически он повторил судьбу героя фильма «Два дня одного года», сюжет которого посвящён работе физиков-ядерщиков и частично основан на реальных событиях...

Жизнь, посвященная борьбе с туберкулезом

В 1926 году в Камышинский уездный отдел здравоохранения поступил на должность санитарного врача Петр Федорович Милованов. Это был всесторонне одаренный и творческий человек: он закончил гимназию с золотой медалью, играл на скрипке, а в Астраханском медицинском институте, где он получил образование, о Милованове отзывались так: «...неизменно пользуется любовью и уважением слушателей (он занимался в научном студенческом обществе), к которым он всегда относился в высшей степени отзывчиво и сердечно».

Петр Федорович быстро делал карьеру: через год он стал заместителем заведующего уездного здравотдела, а еще через год состоял уже на службе окружного здравотдела. Однако в 1932 году Милованов заболел туберкулезом легких. Он оставил разъездную должность, но покинуть медицину не смог.
     

[Spoiler (click to open)]

Он лечился в Николаевской кумысолечебнице — на другом берегу Волги, а затем возглавил её как главный врач. Он много работает, пишет стать и рефераты. Главной задачей врача стала битва с туберкулезом легких, и отзывы о нем от больных были самые душевные и благодарные. Скончался врач П. Ф. Милованов в 1941 году, практически до последнего дня работая в тубдиспансере и оказывая помощь больным.

Они служили науке

Сын камышинского врача — Юлий Петрович Милованов — перенял от отца не только умение играть на скрипке. Это был выдающийся ученый-атомщик, кандидат технических наук, награжденный орденом Трудового Красного знамени. Юлий Петрович работал в прославленном институте, который в наше время носит название «Российский федеральный ядерный центр - Всероссийский научно-исследовательский институт технической физики (РФЯЦ-ВНИИТФ)». Он занимался исследованиями в отделении экспериментальной физики, работал на первом стенде для критмассовых измерений. Для этих измерений в 1958 году был был введенв эксплуатацию физический котел быстрых нейтронов (ФКБН).

Практически нет сомнений в том, что Ю. П. Милованов встречался, а может быть, и работал под руководством будущего академика А. Д. Сахарова. Дело в том, что ФКБН создавался под в лаборатории, основу которой составляли физики, перешедшие из расформированной «Лаборатории «Б» (Ю. П. Милованов, М. Г. Попов, И. С. Анисимов). Они приехали в институт из «закрытого» города Арзамас−16 (Саров), где с 1960 по 1968 год работал будущий академик, «отец ядерной бомбы». За основу новой установки ученые взяли созданный в Арзамасе−16 в 1955 году ФКБН, о котором пишет в воспоминаниях академик Сахаров.

Прерванный полет

5 апреля 1968 года на установке ФКБН произошла авария. Как следует из отчета комиссии, ответственный руководитель работы Ю.П. Милованов, 1929 года рождения, и старший научный сотрудник В. И. Коннов, 1938 года рождения, по окончании рабочего дня решили задержаться, чтобы завершить цикл измерений возмущения реактивности активной зоны.



Далее в отчете комиссии записано: «Ответственный руководитель сам выписал себе наряд на работу. Забыв основное правило специалистов по критмассовым измерениям, гласившее, что всякая неизвестная система критична, они посчитали, что изменение реактивности новой системы по сравнению с уже изученной будет небольшим. Поэтому для ускорения работы (у них были билеты в кино) они поспешно исполнили несколько действий, которые привели к трагедии. Произошла авария с радиоактивным выбросом..."


«Пострадавшие сознания и самоконтроля не потеряли, - сообщается в отчете. - Они смогли сообщить руководству отделения о случившемся и вызвать «Скорую помощь».

тветственный руководитель успел оценить, какие примерно дозы они получили, и сделал в журнале эксплуатации запись. Сразу же они были доставлены в городскую больницу, а затем в Москву в институт Биофизики. Спасти их не удалось. Дозы были слишком велики. Оператор скончался на четвертый день после аварии, ответственный руководитель через месяц».

Романтические шестидесятые, когда молодежь шла в институты для изучения основ фундаментальных наук, особенно физики, а молодые люди проводили испытания на стендах с нейтронами, закончились. В год 300-летия Камышина оборвалась и жизнь одного из сынов этого небольшого волжского городка — талантливого ученого Ю П. Милованова... Впрочем, тяжелее всех пришлось жене врача и матери ученого — М. В. Миловановой. Как написала в своей книге «Очерки о провинциальной медицине» Л. В. Кузнецова, «Мария Николаевна Милована стойко перенесла смерть мужа и сына и еще долгое время не сдавалась старости и одиночеству».

Леонид Смелов.

На фото: кадр из фильма "Девять дней одного года" (МОСФИЛЬМ, 1961 год)
источник

       
promo adam_a_nt august 25, 2016 14:20 1
Buy for 20 tokens
Вроде бы дата не круглая, а для меня - символическая. Ровно половину этого срока, 13 лет, я в Преображенском братстве =) Когда я впервые увидела братство, а это было на одном из соборов, то после личного знакомства с братьями и сестрами у меня постепенно поменялось понимание Церкви, церковной…
труд

...

«Есть два способа жить: совершенно законно и почтенно ходить по суше – мерить, взвешивать, предвидеть. Но можно ходить по водам. Тогда нельзя мерить и предвидеть, а надо только все время верить. Мгновение безверия – и начинаешь тонуть».
Мать Мария
Записная книжка (31 августа 1934)
труд

Иноческая община в Камышине

В 1860-1871 годах в Камышине, прямо в городе, была женская иноческая община из 30 сестер - такую интересную информацию я нашла на сайте Ахтырского женского монастыря с. Гусёвка Ольховского района Волгоградской области.
...
Ахтырский женский монастырь основан священником Иоанном Левитским из с. Лопуховка Камышинского уезда Саратовской губернии и тамбовским крестьянином Илларионом Яковлевичем Двойченковым. Странствуя по святым местам, последний провёл много лет в Веркольском монастыре Архангельской губернии и, в конце концов, тайно постригся на Афоне в монахи с именем Никодим. Как это было тогда распространено на Востоке, его послали в Россию для сбора пожертвований и учреждения обители в честь Пресвятой Богородицы (её Ахтырскую икону он принёс с собой из Греции). В с. Лопуховка летом 1865 г. монах встретился с о. Иоанном Левитским, и уговорил его создать в этих местах общину.
Сначала 30 сестёр, желающих потрудиться Богу, собрались в г. Камышине в 1860 г., и создали общинное хозяйство из дома с трапезной, бани, амбара и погребицы (о. Иоанн жертвует для этого 4 дворовых места). Первой настоятельницей общины стала монахиня Мария. Но дальнейшего развития в городе начинание не получило, и решено было попробовать вдали от суеты.
В 1871 г. о. Иоанн и о. Никодим покупают 281 десятину 2140 кв. сажен земли близ сл. Гусевка нынешнего Ольховского района Волгоградской области. По словам первопоселенцев, ещё до основания общины на этом месте происходили чудеса: звенели невидимые колокола, слышалось молитвенное пение, виднелся свет как бы от горящих свечей.
В то же время основателями приобретаются и 3 усадебных места в самой слободе, дом помещика Николева для сестёр, а до 1874 г. «шестидесятный» и «пятисотенный» наделы, «плантация» и х. Толмачёв (всё покупалось на имя Иллариона Яковлевича Двойченкова – т.е. о. Никодима). Всего о. Никодим передал общине 1708 дес. земли с ветряной мельницей и другими постройками. В состав этого участка входило 1132 дес. пахотной земли, 331 дес. луговой и 245 дес. леса. Помогают в обустройстве пусть и небольшие, но искренние пожертвования местных крестьян.
   
[Нажмите, чтобы прочитать о дальнейшей истории монастыря]
Священник Иоанн с приехавшими из Камышина монахинями споро возводят плетёные мазанки и деревянные сооружения для жилья. Перейдя из прихода с. Лопуховка в храм сл. Гусёвка, он передаёт на нужды общины все получаемые им пожертвования. А их на жизнь большой общины, насчитывающей уже около 50 сестёр, не хватает, много средств уходило на выплату долгов и процентов по займам (земли приходилось закладывать в банках). Своего храма у сестёр не было и они ходили на службы в сл. Гусёвка, что было довольно неудобно. Местные чиновники также чинили свои препятствия, фактически выживая монахинь отсюда.
И тогда о. Иоанн, решив обратиться к такому покровителю монашествующих, как о. Амвросий, едет в Оптину пустынь. И известный всей России святой – оптинский старец Амвросий (1812 – 1891 гг.) вносит огромный вклад в основание обители — именно он нашёл благотворителя, на средства которого и крепла община — Елизавету Николаевну Годейн (23.10.1835 – 07.12.1904 гг.). Елизавета Николаевна, ставшая духовной дочерью старца, происходила из знаменитого дворянского рода (её мать – урождённая княжна Багратион – двоюродная племянница героя Отечественной войны 1812 г. П.И. Багратиона, смертельно раненого в Бородинском сражении).
В 1876 г. Елизавета Николаевна жертвует общине 17 тысяч рублей, фактически спасая общину (земли все были заложены, и для её официального утверждения требовалось выкупить хотя бы их часть). А весной 1877 г. она впервые посещает наши места. В ней родилось желание оставить суетный мир и уйти в Шамординский монастырь, но о. Амвросий благословил ей послужить далёкой сельской обители между Волгой и Доном. Продав свои имения (в том числе и знаменитые после ленинские «Горки»), она осенью 1878 г. приезжает сюда и выкупает все заложенные в банках земельные участки. На содержание священника и насельниц она жертвует 10 тысяч, а на возведение церкви 20 тысяч рублей.
Теперь община оказалась в состоянии построить свой храм, законченный и освящённый епископом Саратовским Тихоном 8 сентября 1879 г. Эта деревянная церковь на каменном фундаменте и с каменной колокольней получила название в честь Ченстоховской иконы Божией Матери. Монахиням не нравилась близость слободы, и они мечтали устроить храм на уединённом хуторе Толмачёве. Между тем, 7 июня 1880 г. община была официально открыта и Высочайше утверждена.
В общине Елизавета Николаевна начинает нести послушание письмоводительницы, ткёт ковры, вышивает, в свободное время пишет иконы, рисует тушью и карандашом. Ежедневно новая послушница кладёт 500 поклонов: 300 – Спасителю, 100 – Пресвятой Богородице, по 50 -Ангелу-хранителю и всем святым. В 1882 г. она облачается в новоначальную иноческую одежду.
Также много потрудилась над укреплением обители игумения Нина (Марина Яковлевна Трунова), начинавшая своё монашеский подвиг в одном из монастырей Самарской епархии. Она являлась начальницей общины с 1874 г. В 1880 г. её официально утверждают в этой должности. В 1887 г. она была награждена золотым наперсным крестом, а в 1893 г. возведена в сан игуменьи. Основатель общины о. Иоанн пребывает здесь до 1883 г., а после переходит на другое место (он умирает в г. Саратове в 1891 г.). Старец Амвросий пристально следит за духовным состоянием Елизаветы Годейн, и в своей переписке зовёт её «новой Лией», т.е. такой же смиренной и покорной пред Богом как библейская женщина. Все дела в общине решались только по воле старца, внимательно наблюдавшего за её устроением до самой своей смерти в октябре 1891 г. А в 1892 г. община получает статус монастыря с игуменским управлением.
На 1888 г. в процветающем монастыре проживает 1 монахиня и 70 послушниц, на 1890 г. – соответственно 1 и 75, на 1894 г. кроме игуменьи 77 сестёр (среди 14 монахинь 11 являлись выходцами из крестьян, среди 64 послушниц — 58). Неграмотными записались 2 монахини и 11 послушниц. Возраст монахинь составлял от 42 до 68 лет, а послушниц — от 12 до 66. В монастырской школе на 1895 г. обучаются 15 девочек.
Инокиня Елизавета (Годейн) отходит ко Господу 3 декабря 1904 г. и захоранивается в склепе у храма. Её тело перед погребением находилось около 5 суток в натопленном храме, но не проявляло признаков разложения. На время смерти инокини Елизаветы монастырь уже сильно окреп: кроме благоустроенного храма, он имел 6 сестринских корпусов, игуменский корпус, больницу, ковровую мастерскую, конюшни, множество иных помещений. Всё это окружала высокая каменная стена.
Известный художник Кузьма Сергеевич Петров-Водкин (1878 — 1939), создавший здесь картину «Купание красного коня», пишет о Гусёвке: «Деревня по реке ниже, верстах в трёх, и там же монастырь женский с великолепным парком» (он отдыхал в Гусёвке у Грековых, один из потомков которых, — Александр Петрович Греков стал известным реставратором, чья работа отмечалась даже ЮНЕСКО).
Обитель тогда владела 3 хуторами с 2 садами, 1000 десятин луговой земли. В 1908—1911 гг. капиталы монастыря составляли 12 000 руб. С 1910 г. по 1918 г. монастырём управляла монахиня Августа. На годы её правления приходится большой духовный подъём среди насельниц, когда 27-28 ноября 1912 г. сразу 21 послушница постригается в монашество, а 2 — в схиму (ещё в 1911 г. обитель населяют 90 монахинь и 45 послушниц).
Монастырский священник о. Михаил Соловьёв в 1912 г. издаёт книгу о инокине Елизавете. Известно имя и другого священника обители – о. Иоанн Позднеев. В 1914 г. он жертвует в епархиальный комитет по оказанию помощи раненым воинам 9 руб. 65 коп., собирает по деревням множество вещей для солдат (простыни, полотенца, чулки, фуфайки и т.п.). В марте 1915 г. за свою активную работу он награждается скуфьёй. Да и сами сёстры изготовили и отослали на фронт сотни необходимых в окопах и в лазаретах предметов. Монастырь только за зиму 1914—1915 гг. передал семьям фронтовиков 52 руб. пожертвований, отгрузил им 60 возов дров, по 3 воза соломы и кизяка.
Епископ Саратовский и Царицынский Алексий своим указом от 5 мая 1913 г. за № 263 назначает монастырским благочинным архимандрита Серафима — ректора Саратовской духовной семинарии, а духовником сестёр — иеромонаха Георгия из Киновийной церкви Саратова. В том же году двое насельниц отправляются в Саратов для обучения на антисектантских миссионерских курсах.
В мае 1915 г. монастырь посещает епископ Палладий, в своей проповеди сказавший, что на сестёр «взирают сектанты, живущие вблизи от вас» (о какой секте шла речь неизвестно). Довольный деятельностью настоятельницы, 22 мая владыка возлагает наперсный крест на игуменью Августу.
А в 1918 г. место настоятельницы временно занимала казначея монахиня Антонина. На тот год в монастыре числится 112 монахинь.
Всё это и духовное и материальное богатство вызывает ненависть большевиков, начавших гонения на веру. Хотя в годы гражданской войны (в марте 1919 г.) монахини устроили у себя в одном из помещений лазарет для раненых и тифозных красноармейцев, выплачивали продналог, обеспечивали семенами овощей всю Ольховскую волость, а пшеницы собирали по 63 пуда с десятины (обычный крестьянский сбор был 20-30 пудов).
Сёстры вносят свой вклад и в борьбу с голодом, прокатившимся по Поволжью в 1921—1922 гг. Историк О.Ю. Редькина обнаружила в публикациях тогдашней царицынской печати сведения, что общее собрание православных приходов Ольховской волости решило передать в фонд помощи голодающим «всё ценное, что найдётся в церквах и монастырях».
Прошла национализация монастырских имуществ и, по данным историка С.П. Синельникова, в 1922—1924 гг. у обители остаются лишь 4 жилых дома, 2 служебных помещения, баня и плуг, на которые у властей тоже имелись свои виды. Самих монахинь на 1925 г. остаётся всего 28 человек. По данным «Списка зарегистрированных в Губадмотделе священнослужителей» на 1923—1924 гг. здесь в храме Ченстоховской иконы Богородицы служил священник Позднеев Иван Дмитриевич, прошедший регистрацию 10.10.1923 г.
В 1925 г. сёстры попробовали оформить аренду помещений, но получили отказ, т.к. коммунисты планировали устроить здесь школу крестьянской молодёжи (ШКМ). После упорной борьбы за сохранение обители у неё не остаётся ничего, кроме своего храма. По арендному договору все жилые и служебные постройки, фруктовый сад из 2000 деревьев и парк переходят в пользование ШКМ на срок 12 лет (с 1926 по 1938 гг.). Часть помещений также ушла под народный дом. Обитель уплотнили до предела, а заведующему школой и учителю дали квартиры по 5 комнат.
Монахини жалуются во все инстанции (в том числе председателю Совета Народных Комиссаров А.И. Рыкову), пытаясь отстоять своё существование как сельскохозяйственную трудовую артель. На конец 1925 г. она состояла из 24 трудоспособных и 29 нетрудоспособных сестёр. В феврале 1926 г. общину выселяют, хотя здесь имелась масса свободных помещений. Сёстры уходят кто в храм, а кто к крестьянам в дома х. Забурунный.
Верующие должны были подписать договор на пользование своим храмом с 1925 по июнь 1929 г. Но их не оставили в покое и начали преследовать за то, что монахини ночевали в церкви («превратили её в ночлежку»), не смогли делать ремонт и т.д. Ссылаясь на высказывания граждан о ненужности монастырского храма, наличии прихода неподалёку в сл. Гусёвке и истечение срока договора аренды, власти решили закрыть церковь. Всероссийская газета «Безбожник» от 12 мая 1929 г. писала: «Давно решили крестьяне с. Гусёвки Ольховского района Камышинского округа закрыть церковь. Дело утверждено всеми инстанциями и застряло где-то в краевых органах. До каких пор?».
С 1929 г. храм пустовал и использовался Гусёвским сельсоветом как зернохранилище. Под этим предлогом комиссия по вопросам культов Сталинградского крайисполкома в 1934 г. решила удовлетворить прошение президиума Ольховского РИКа и закрыть храм, переоборудовав его под культурно-просветительское учреждение. Приходская же Свято-Троицкая церковь 1837 г. постройки также просуществовала недолго и была закрыта 22.09.1934 г. В 1934 г. её разобрали на стройматериалы для новой бани, а на этом месте разбили садик. На 1945 г. по докладам местных властей в Ахтырском монастыре «самого здания церкви нет, есть дом бывший церковный, занят неполной средней школой, а другие мелкие здания, принадлежащие НСШ, намечены под детский дом». Процесс возвращения монастырского имущества, используемого средней школой и колхозом, затянулся, и продвинулся лишь с приездом в Гусёвку в июле 1994 г. архиепископа Волгоградского и Камышинского Германа (Тимофеева).
Вновь обитель открылась 21 февраля 1996 года. Ее насельникам пришлось покупать жильё для переселения нескольких семей, живших в старинном особняке. Местные верующие собрали по домам сохранившиеся монастырские иконы. С момента возвращения обители отремонтированы дом для игуменьи и сестёр, старая трапезная под административное помещение, сохранившиеся хозяйственные постройки, построена новая трапезная, баня, склады, оборудована иконная лавка, просфорня. Все обнесено забором, разбит садик с каштанами, липами, берёзами, посажены цветники, огород, заведены животные. Идет реставрация старинного келейного корпуса.
 
Вот фотографии этого монастыря сегодня.

Если не уехала бы тогда иноческая община в Гусевку, может, так бы и вырос бы в Камышине женский монастырь...
    
труд

Алексей Метель, магистр истории. Можно верить в отсутствие веры: формирование атеизма в СССР

Основной проблемой лекции станет освещение формирования концепта «атеизм» как комплексного явления, формировавшегося в 1917-1941 гг. Будет затронута актуальность данного исследования в контексте формирования национальной идеи современного Российского общества.
Основной упор будет сделан на рассмотрении трех пунктов: во-первых, предпосылок формирования советского атеизма в рамках общемировой и российской интеллектуальной традиции.
Это позволит слушателям сформировать представление о том, что такое "советский атеизм" и как он повлиял на современное общественное сознание.