February 23rd, 2015

труд

Война и пост

Какая война? Духовная, невидимая битва со злом и грехом. В пост, как известно, она обостряется. Да ещё в этом году пост начался 23 февраля, в "День защитника Отечества". Поэтому ниже - небольшая подборка текстов о духовной войне, которую мы ведем.
...
"Или если царь решается идти походом на другого царя, он сначала сядет и поразмыслит, хватит ли его десяти тысяч, чтобы дать отпор тому, кто пойдет на него с двадцатью тысячами; а если нет, он поспешит отправить посольство с просьбой о мире, пока противник еще далеко. Так и каждый из вас, если он не отречется от всего, что имеет, не может быть Моим учеником (Лк 14:31-33).
Господь предлагает тому, кто хочет идти за Ним, как хорошенько подумать. Ведь он идет на войну против сильного противника, и для победы нужно будет отдать всё, что имеешь, все свои силы, все средства, всё время.
...
Апостол Павел предлагает как следует вооружиться для победы на войне, а ещё - бодрствовать и молиться:

"Наденьте Божьи доспехи — тогда вы сможете устоять перед кознями дьявола. Потому что мы ведем бой не с людьми из плоти и крови, а с Началами, с Властями, со вселенскими повелителями этого мира тьмы, с духовными силами зла в небесном мире. И поэтому наденьте Божьи доспехи, чтобы у вас хватило сил противостоять им в черный день и выстоять, все преодолев. Так стойте неколебимо, опоясав себя истиной и облекшись в панцирь праведности. Пусть обувью вашей будет готовность нести Радостную Весть о мире. И, кроме того, крепко держите в руках щит веры — им вы погасите все раскаленные стрелы Злодея. Возьмите еще шлем спасения и меч Духа, то есть Слово Бога. Молитесь всеми молитвами и взывайте к Богу во всякое время, так, как вас побуждает Дух. А для этого бодрствуйте, неотступно и усердно прося за весь народ Божий (Еф 6:11-18).

...
Да и в чине Крещения есть много того, что связано с духовной войной, с призванием в воинство Христово и принесением присяги:

"Затем крещаемый исповедует верность Христу.

И глаголет ему священник:

Сочетаваеши ли ся Христу?

И отвещает оглашенный, или восприемник, глаголя:

Сочетаваюся.

(Этот вопрос и ответ повторяются трижды).

"...Сочетаешься ли со Христом...". Здесь употреблено греческое слово suntaxiz, означающее связь, принадлежность, сочетание и прямо противоположное слову apostasiz, буквальное значение которого отпадение, разрыв. Это исповедание личной верности Христу при вступлении в ряды тех, кто служит Христу, клятва, подобная солдатской присяге.

[Spoiler (click to open)]

Таже паки глаголет ему священник:

Сочетался ли еси Христу?

И отвещает:

Сочетахся.

И веруешь ли Ему?

Верую Ему, яко Царю и Богу.

Это решение и эта присяга принимаются раз и навсегда, они не подлежат пересмотру или переоценке в зависимости от обстоятельств, ибо "никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия" (Лк. 9, 62). Об этом свидетельствует переход от глагола настоящего времени несовершенного вида "сочетаваюся" к глаголу прошедшего времени совершенного вида "сочетахся".

Такое решение христиане называют верой. Слово это (pistiz по-гречески, fides по-латински) имеет более глубокий смысл, нежели то, которое придают ему люди сегодня, - согласие разума с набором правил и предписаний. Прежде всего оно означает доверие, безусловную преданность, полную отдачу себя тому, кому должно повиноваться и за кем должно следовать, что бы ни случилось.

Крещаемый исповедует свою веру во Христа как Царя и Бога. Эти именования имеют не одно и то же значение. Веровать во Христа как в Бога недостаточно, т. к. "и бесы веруют" (Иак. 2, 19). Принять Его как Царя или как Господа означает стремление и решимость следовать за Ним, посвятить всю свою жизнь служению Ему, жить в соответствии с Его заповедями. Вот почему раннехристианское исповедание Христа было исповеданием и провозглашением Его Господом, по-гречески Кurioz. Это слово на религиозном и политическом языке того времени содержало в себе идею абсолютной власти, требующей безусловного подчинения. Христиан преследовали и осуждали на смерть за то, что они отказывались называть "господом" римского императора. "Ты еси един Господь", - возвещается в одном из самых древних христианских песнопений, Великом славословии, которое мы поем на каждой утрени, забывая иногда, что в этих словах заключен вызов всем земным властям и господам. Исповедовать Христа как Царя означает, что Царство, которое Он нам открыл и явил, - это не только Царство некоего далекого будущего, находящееся "по ту сторону" нашей жизни и поэтому не вступающее в конфликт или противоречие со всеми земными "царствами" и подданствами. Мы принадлежим этому Царству здесь и сейчас, и мы принадлежим и служим, прежде всего, ему, а потом уже и всем остальным "царствам". Наша принадлежность, наша преданность чему бы то ни было в этом мире - государству, нации, семье, культуре или каким-либо иным ценностям - действительны лишь постольку, поскольку они не вступают в противоречие и не искажают нашу преданность, наше сочетание Царству Христа. В свете этого Царства ни одна наша земная привязанность не является абсолютной, ничто не может претендовать на наше полное подчинение, быть нашим "господином". Особенно важно помнить об этом в наше время, когда не только мир, но даже сами христиане так часто абсолютизируют свои земные ценности - государственные, этнические, политические, культурные, - рассматривая их в качестве критерия своей христианской веры, вместо того, чтобы подчинять их единственной абсолютной присяге, которую они приняли в день своего крещения, в день своего зачисления в ряды тех, для кого Христос - единственный Царь и Господь.

Прот. Александр Шмеман. Водою и Духом


А обряды 8-го дня ещё раз подчеркивают это:

"Однако, чтобы понять обряды восьмого дня, нужно вспомнить первоначальный воинственный дух Церкви. И действительно, епископ предстает сейчас перед новокрещенными как военачальник, принимающий под свое командование новых рекрутов. На них еще их новая яркая форма, они еще полны энтузиазма и рвутся в бой, желая утвердить себя. Но военачальник знает, что предстоящая битва будет долгой и страшной, что его людей ожидают усталость и страдания, а порой разочарования и поражения. Таким образом, первая молитва, читаемая священником, - это прошение о защите, помощи, о даровании смелости, верности, терпения:

...щит веры его ненаветован от врагов соблюди: нетления одежду, еюже одеяся, нескверну в нем и неблазнену сохрани...

Затем он возлагает руку на их головы и говорит:

...возложи на него руку Твою державную, и сохрани его в силе Твоея благости, некрадомо обручение сохрани, и сподоби его в жизнь вечную и в Твое благоугождение...

Один лишь Бог может сохранить нас в превратностях и отчаянии нашего земного странствования и борьбы. Это возложение рук есть, таким образом, назначение новых офицеров, вручение им походных предписаний, знака и дара того дерзновения, без которого не может быть христианской жизни.

[Spoiler (click to open)]

Новый христианин принимает это назначение: "Главы ваша Господеви приклоните", - говорит священник, и преклонением головы новокрещенный показывает свое послушание, свою готовность подчиниться дисциплине воинства Христова, всегда оставаться в его рядах, искать не собственной славы и выгоды, а победы своего Господа.

И священник молится:

Одеявыйся в Тя Христа и Бога нашего, Тебе подклони с нами свою главу, егоже сохрани непобедима подвижника пребыти на всуе вражду носящих на него н на ны, Твоим же нетленным венцем даже до конца победители вся покажи. Яко Твое есть еже миловати и спасати...

Теперь внешние знаки и символы могут быть устранены, потому что отныне ничто внешнее уже не поможет; только внутреннее усвоение человеком дара благодати, веры и верности поддержит его. Когда начинается реальная битва, яркая и блестящая форма становится бесполезной и сменяется на форму походную. Итак, белая одежда снимается. Чтобы победить врага, Сам Христос совлек с себя одеяние славы, приняв вид раба. Но нигде Его слава не была проявлена столь очевидно, как тогда, когда "Он уничижил Себя Самого, приняв образ раба... быв послушным даже до смерти, и смерти крестной" (Флп. 2:7-8). Тогда Сын Человеческий был прославлен. Белая одежда снимается, и омывается святое миро, ибо они были даны, чтобы быть не знаками, а самой реальностью, чтобы быть преобразованными в жизнь. Вот почему священник, смывая миро с тела, обращается к самому человеку:

Оправдался еси. Просветился еси. Освятился еси. Омылся еси именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего...[60]

Теперь новокрещенный готов встретить лицом к лицу мир, начать свое свидетельство".
Прот. Александр Шмеман. Водою и Духом

Начался Великий пост - Воинство Господне идет сражаться за свободу.
Вы идете на войну?
   
promo adam_a_nt август 25, 2016 14:20 1
Buy for 20 tokens
Вроде бы дата не круглая, а для меня - символическая. Ровно половину этого срока, 13 лет, я в Преображенском братстве =) Когда я впервые увидела братство, а это было на одном из соборов, то после личного знакомства с братьями и сестрами у меня постепенно поменялось понимание Церкви, церковной…
труд

К кому спешил «камышинской веткой» в купе Борис Пастернак?

Борис Пастернак: "Камышинской веткой читаешь в купе..."Среди поэтического наследия Бориса Пастернака поклонники его таланта традиционно отмечают стихотворение «Сестра моя - жизнь и сегодня в разливе». Оно дало название сборнику «Сестра моя — жизнь», который стал вторым в творческом пути поэта после «Поверх барьеров».

Литературоведы подчеркивают: эта книга — не просто группа циклов, все стихотворения в ней объединены общей идеей, образами и мыслями.  «Девочка», «Душистою веткою машучи…», «Балашов» и «Давай ронять слова…» эти стихотворения словно подчинены единому ритму и отображают связь поколений и миров, чем отличалось творчество того времени Пастернака.

А камышанам, несомненно, интересны строки...

«Что в мае, когда поездов расписанье
Камышинской веткой читаешь в купе,
Оно грандиозней святого писанья
И черных от пыли и бурь канапе...»

По «камышинской веткой» автор подразумевает железную дорогу от Тамбова до Камышина. Книга «Сестра моя — жизнь» имеет подзаголовок: «Лето 1917 года». Она автобиографична. Дело в том, что это период будущий нобелевский лауреат был страстно влюблен в Елену Виноград (в замужестве Дороднову), которая в «грозный семнадцатый» покинула столицу и поселилась в Балашове Саратовской губернии. Балашов — центр уезда, крупная железнодорожная станция, расположенная перед Камышином (другим центром большого уезда Саратовской губернии, конечно станцией).

Сам Пастернак так передавал историю возникновения книги: «Когда я заканчивал «Поверх барьеров», девушка, в которую я был влюблен, попросила меня подарить ей эту книгу. Я чувствовал, что это нельзя — я увлекался в то время кубизмом, а она была сырая, неиспорченная, — и я тогда поверх этой книги стал писать для нее другую — так родилась «Сестра моя — жизнь», она так и не узнала об этой подмене».

Борис Пастернак признавался: книга «написана по личному поводу», это «история их отношений, воспоминания о первом знакомстве в 1909 году и о разладе в 1918 году». Как становится понятно из записей поэта, в 1918 году произошел разрыв. Пастернак и Виноград-Дороднова расстались, хотя и продолжали поддерживать отношения. А в память об их романе остался замечательный сборник стихотворений, где мельком упоминается и «камышинская ветка» Рязано-Уральской железной дороги.
источник

[Нажмите, чтобы прочитать стихотворение целиком]
Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе
Расшиблась весенним дождем обо всех,
Но люди в брелоках высоко брюзгливы
И вежливо жалят, как змеи в овсе.
У старших на это свои есть резоны.
Бесспорно, бесспорно смешон твой резон,
Что в грозу лиловы глаза и газоны
И пахнет сырой резедой горизонт.
Что в мае, когда поездов расписанье
Камышинской веткой читаешь в купе,
Оно грандиозней святого писанья
И черных от пыли и бурь канапе.
Что только нарвется, разлаявшись, тормоз
На мирных сельчан в захолустном вине,
С матрацев глядят, не моя ли платформа,
И солнце, садясь, соболезнует мне.
И в третий плеснув, уплывает звоночек
Сплошным извиненьем: жалею, не здесь.
Под шторку несет обгорающей ночью
И рушится степь со ступенек к звезде.
Мигая, моргая, но спят где-то сладко,
И фата-морганой любимая спит
Тем часом, как сердце, плеща по площадкам,
Вагонными дверцами сыплет в степи.

Борис Пастернак