February 7th, 2015

Buy for 30 tokens
Вы вероятно считаете, что вам, как гражданину РФ тоже принадлежат наши недра? Наивный вы человек. Усаживайся поудобнее, мой наивный друг, протирай глаза и читай про одну очень интересную схему. Есть в нашей стране такое государственное АО как «Росгеология», задача которой, в одно…
труд

Ольга Сократовна Чернышевская

Чернышевская (урожд. Васильева), Ольга Сократовна [15(27) марта1833, Камышин, — 11 июля 1918, Саратов] — русский библиограф. Жена (с 1853) и помощница Николая Гавриловича Чернышевского – автора романа «Что делать?». Роман Николая Гавриловича Чернышевского «Что делать?» начинается словами: (Посвящается моему другу О.С.Ч.). О. С. Ч. — это Ольга Сократовна Чернышевская.
     
В Камышинском историко-краеведческом музее хранится копия свидетельства о рождении О. С. Чернышевской. Из документа следует, что Ольга появилась на свет в Камышине 15 марта 1833 года. Это было, несомненно, радостное событие в семье врача Сократа Евгеньевича Васильева, который в 1818 года был определен уездным медиком в Камышин. Сократ Васильев героически показал себя в борьбе с эпидемией холеры, которая в те годы охватила Поволжье. В губернской столице – Саратове – чуть более чем за месяц болезнь унесла жизни 100 00 человек. Потрясенный сведениями о холере, поэт Лермонтов создал стихотворение «Чума в Саратове». В Камышине Сократ Васильев женился на дочери Кирилла Федоровича Казачковского. Казачковский – герой войны 1812 года, доживал свой век в имении в нашем городе, а Васильев вылечил его от тяжелой болезни. Герой войны в 1799 году участвовал в Италии в разгроме французских гарнизонов. Из этой южной страны  Казачковский возвратился женой-итальянкой, которая родила ему шестерых детей. По воспоминаниям современников, Ольга Сократовна была похожа на свою прабабку итальянку – смуглую брюнетку с чёрными сверкающими глазами.
   
Семья доктора Васильева даже в небольшом городке на Волге старалась сохранять и всячески культивировать в своем кругу любовь к знаниям, искусству и чтению. Известно, что к детям приглашались гувернеры и учителя. Современники писали, что Ольга Сократовна получила блестящее франко-итальянское воспитание в доме своего отца, любителя и коллекционера живописи. К слову, именно от отца Ольга унаследовала вольнолюбивый характер и пылкий темперамент.
 
[Spoiler (click to open)]
В 24 года Николай Чернышевский (см. Чернышевский как христианский мыслитель - видео) увидел Ольгу в доме друзей в Саратове. «Первая красавица на свете, - отозвался он о той встрече в дневнике и продолжал: - У нее такой характер, какой нужен для моего счастья». Признаваясь ей «в глубоком и сильном чувстве», Чернышевский в то же время предостерегал ее, говоря: «Я делаю такие вещи, которые пахнут каторгой». Но Ольга Сократовна не испугалась. Почему женщина, у которой было множество поклонников, сделала такой выбор, – загадка. Чернышевский – скромный преподаватель гимназии, танцевать не умеет, при барышнях теряется. И Ольга даже отозвалась о нем так: «некрасив, неловок и казался флегматиком». В неё же был влюблен критик Добролюбов, она вдохновила поэта Некрасова написать «Сашу», Катерину в «Коробейниках» и Трубецкую. 19 февраля 1853 года Чернышевский сделал предложение Ольге. Она дала согласие, а он в тот же день завел тетрадку: «Дневник моих отношений с той, которая теперь составляет мое  счастье». 29 апреля 1853 года влюбленные обвенчались в Сергиевской церкви на улице Большой Сергиевской (теперь ул. Чернышевского).
 
…7 июля 1862 года за революционную деятельность Чернышевского арестовали. До оглашения приговора он был помещен в Петропавловскую крепость, откуда 5 октября 1862 года писал жене: «...Наша с тобой жизнь принадлежит истории, пройдут сотни лет, а наши имена все еще будут милы людям...». Затем революционера ждала каторга и ссылка в Якутию. Всего девять лет прожили Чернышевские вместе. А каторга отобрала у них 20 лет семейного счастья. Именно столько лет Чернышевский находился в ссылке. Когда в 36 лет писатель отправился на каторгу, его старшему сыну Александру исполнилось 10 лет, младшему Михаилу – 6. В это время нищета прописалась в доме Ольги Сократовны — чтобы свести концы с концами, она зарабатывала штопкой и вязаньем. Летом 1866 года Ольга с младшим сыном поехали к мужу на Кадаинский рудник. Они проделали путь в 2000 километров. Путешествие продолжалось полгода – выехали в мае, а возвращались в октябре. Николай и Ольга провели вместе четыре дня. При встрече присутствовали жандармы, и Чернышевский просил жену уехать. Чернышевский пробыл в ссылке до 1883 года. Он обрел свободу 55-летним, тяжело больным стариком. Да и жить ему разрешили не на родине, а в Астрахани - «под надзором». По пути к новому месту назначения охранка позволила Чернышевскому остановиться на несколько часов в Саратове и повидаться с женой.
   
Умер Николай Чернышевский 17 [29] октября 1889 года. Современники рассказывали, как после погребения писателя Ольга Сократовна нашла его письмо из Петропавловской крепости и прощальным напутствием обернулись для нее начертанные мужем слова: "Об одном только прошу тебя: будь спокойна и весела, не унывай, не тоскуй... Скажу тебе одно: наша с тобой жизнь принадлежит истории; пройдут сотни лет, а наши имена все еще будут милы людям; и будут вспоминать о нас с благодарностью, когда уже забудут почти всех, кто жил в одно время с нами. Так надобно же не уронить себя со стороны бодрости характера перед людьми, которые будут изучать нашу жизнь"… Она вдовствовала почти 30 лет.
     
Источники информации:
http://volgastars.ru/histori/chernysh.html
http://infokam.su/n10039.html
http://kamyshin.ru/blog

                          
псмб

«Неперемолотые. Опыт духовного сопротивления на Русском Севере в ХХ веке» в Ярославле

Оригинал взят у sretenie_portal в «Неперемолотые. Опыт духовного сопротивления на Русском Севере в ХХ веке» в Ярославле
Неперемолотые Ярославль

Выставка «Неперемолотые. Опыт духовного сопротивления на Русском Севере в ХХ веке»
с 6 по 17 февраля 2015 года в Центральной библиотеке им. М. Ю. Лермонтова г. Ярославля по адресу:
Ярославль, проспект Толбухина, д. 11. Телефон: +7(4852) 21-07-34.
Часы работы библиотеки: вт. - вс. с 10.00 до 19.00, пн. - выходной. Заказ экскурсий: 89116722337, 89212992092
труд

Притча о блудном сыне

Проповедь

Митр. Антоний Сурожский

Притча о блудном сыне

(Лк 15. 11-32)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Каким образом можно „перевести” эту притчу, такую богатую и такую дивную, в понятия, которые относятся непосредственно к нам? Сейчас я попробую сделать это еще раз.

Как часто случается, что мы разрушаем глубокие, полные значения и смысла отношения, потому что привыкаем, что любящий нас человек дает, – дает щедро, дает постоянно, никогда не вспомнив о себе: просто дает; и как легко постепенно забыть дающего, помня только дары. Это случилось с блудным сыном, но это случается так постоянно в наших человеческих взаимоотношениях.

Взаимоотношения устанавливаются, потому что каким-то чудом мы вдруг человека увидим, действительно видим человека очами души во всей его красоте, в полном значении этого слова; и затем этот человек являет жизнью и величие, и щедрость души, и жертвенность. А потом постепенно человек для нас все больше утрачивает значение, а дары его – или ее – становятся все более вседовлеющими. Я не имею в виду дары вещественные; я имею в виду тепло, и ласку, и понимание, и столько других вещей. Источник забывается, обесценивается, и „важна” только вода, текущая из него ручейками.

И если мы и дальше продолжаем так относиться, то мы все больше и больше отрываемся от человека; человек существует для нас все меньше и меньше. Блудный сын сказал своему отцу: „Отдай мне то, что будет моим, когда ты умрешь”; иными словами: „Давай согласимся, что ты больше для меня не существуешь; мне нужно только то, что ты можешь дать...” И как блудный сын, мы тогда некоторое время живем из полученных даров; наше сердце еще согрето теплом, которое нам было дано, наш ум все еще живет богатством былого общения. Но постепенно и это истощается, потому что уже не питается от источника, и затем превращается в воспоминание, и мы делаемся голодными.

[Spoiler (click to open)]

Все то время, что мы могли проживать полученные дары, мы были окружены людьми, которые хотели поживиться от того, что мы получили: мы были, как блудный сын, окружены людьми, которые облепляли его, пока он был богат богатством своего отца. Но когда ничего от богатства не осталось, они отпали. И оскудение вошло в его жизнь вторично: он отверг одно человеческое взаимоотношение, а теперь сам был отвергнут другими; он остался один...Он старался как-то пропитаться, но питаться было нечем, и он ходил изголодавшимся.

И вот часто в нашей жизни случается, что, оторвавшись от источника взаимоотношений, оказавшись отвергнутыми теми, которые думали, что они могут бесконечно пить от ручейков, струящихся через нас, мы оказываемся изголодавшимися. Если бы только в это мгновение мы могли осознать, что то, что мы забыли и утратили, – это качество живых отношений с Богом и живых отношений с людьми, которые нас окружают!

Мы не можем всю жизнь жить на подарках; жизнь возможна только в отношении к Богу,и в отношении к людям, как бы в непрерывном взаимообмене, когда мы столько же податели, сколько и приниматели щедрости людской и Божией. Но когда нам голодно, когда мы в отчаянии, когда мы, изголодавшись, умираем, – всегда ли мы вспоминаем, что мы отвернулись от Бога, от Живого Бога? Что мы отвергли живой Хлеб Небесный? Что мы создали с окружающими людьми ложные отношения, раздавая то, что не было наше, что было взято в то мгновение, когда оно было дано?

И тогда, значит, настало время нам задуматься глубоко и внимательно над самими собой, и понять, что мы согрешили против Неба, согрешили против отца, против брата, против ближнего, против сестры – против всякого человека вокруг нас. Согрешили – значит, порвали связь, стремясь освободиться от них, – нет, не совсем, – стараясь не иметь с ними отношений дарующего, а относясь, как побирушка, пиявка.

И тогда, значит, настало время возвращаться: домой, туда, к тем, кто питал нас, давалщедро, заботился, и, в конечном итоге, к Богу, Источнику всех благ.

Но так часто, пытаясь вернуться, мы встречаем не отца заблудшего сына: мы встречаем старшего брата, того, который никогда не имел подлинного взаимоотношения любви, дружбы, ни с нами, ни с отцом. Мы встречаем того, который может похвалиться, что он всегда был добросовестным, честно „работал” в доме отца, делал все, что нужно – но безразлично: выполнял, как выполняют обязанность, которой не избежишь, или же как сделку: как работу за плату, работу ради обеспеченности, труд в обмен за принадлежность к „дому”, за обеспеченность.

Нам надо, задуматься над этим; потому что в нашем опыте человеческих отношений мы не всегда только блудный сын; мы так часто являемся старшим братом, и приходящего к нам и говорящего: „Я выпал из общения с тобой по своей вине, я вел – или вела – себя паразитом, я хочу теперь быть другом!” – встречаем словами (или жестом): „Было время, я тебе был другом! Было время – мы жили в общении, которое мне было драгоценно, – ты разбил, разбила его! Раны мои зажили, не хочу я больше раскрыться! Для. меня ты – прошлое; ты мертв, мертва; иди к другим, чтобы они вернули тебя к жизни...” Как частомы являемся старшим братом?

И мы поступаем так непохоже на отца, который ни в какую минуту не переставал любить заблудшего сына, даже в момент, когда этот заблудший отрекся от него, отверг его, ждал, „когда же ты умрешь”, чтобы распоряжаться всем, что этот человек накопил годами труда, мудрости, годами жертвенной любви. Отец никогда не переставал любить; старший брат перестал – или, вернее, никогда и не любил, только имел „деловые” отношения с теми, кто его окружал.

А отец вперед бежит, чтобы встретить заблудшего: случалось ли нам когда-либопоступить так? Когда кто-то оскорбил нас глубоко, жестоко, – сделали ли мы когда-либо первый шаг, помня, что потерпевшему обиду легче сделать первый шаг, потому что он не унизителен, он не чреват страхом: а вдруг меня отвергнут? – тогда как обидчик в ужасе от предстоящего унижения, а может быть, и отвержения... Сделали ли мы когда-либо первый шаг, чтобы вернуть к жизни того, кто духовно, человечески мертв? Готовы ли мы были дать ему его первую одежду, то есть окутать его былым взаимоотношением? Готовы ли мы были, когда он промотал наше сокровище, унизил нас, обокрал нас, доверить ему наш перстень, дающий ему власть над нашей личностью, нашим имуществом, нашей честью? Дали ли мы ему, как говорит притча, обувь на ноги его, чтобы он мог ходить, и ходить безопасно?

Задумаемся в таких категориях; и если мы так задумаемся, каждый из нас сможет обнаружить, на чем он стоит; в каждом из нас переплетаются все элементы этой трагической и дивной притчи. Но недостаточно обнаружить это; обнаружив, кто мы, мы должны сделать что-то; мы должны принять решение, мы должны отречься от той личности, которой мы были до сих пор, вернуться, и просить о прощении, о милости. Просить прощения у Бога легко, потому что Бог видимо, осязаемо никогда не отсылает нас пустыми от Себя, никогда не говорит нам „уйди от Меня!” Но просить прощения у тех, которых мы оскорбили, и которые обидели нас...

Подумаем над этим: на следующей неделе мы будем вспоминать падение человека, вспоминать, как человечество утратило рай, единство с Богом, единство друг с другом, гармонию с тварным миром, – все потеряло. Сегодня – последнее предостережение; мы можем сделать что-то в течение наступающей недели – не все, но что-то, так, что когда мы предстанем перед Судом, мы бы взглянули на Судию и сказали: „Оправдания мне нет, – но я сделал, что мог; помилуй и спаси!”

Аминь.

http://www.mitras.ru/inname/in_81.htm

Другие проповеди на этот день:

Свящ. Георгий Кочетков: Неделя о блудном сыне