May 21st, 2014

труд

К проходящей сейчас конференции

Ответы священнослужителей-катехизаторов

21.05.2014 Научение просвещаемых

Начало 90-х годов. Огласительную встречу в Риге ведет свящ. Георгий Кочетков

Интервью с ректором СФИ профессором священником Георгием Кочетковым и проректором Д.С. Гасаком

21.05.2014 Научение просвещаемых

Мы продолжаем публиковать материалы к конференции СФИ, которая пройдет в мае 2014 года и будет посвящена теме человека на основном этапе оглашения. На...

20.05.2014 Научение просвещаемых

promo adam_a_nt august 25, 2016 14:20 1
Buy for 20 tokens
Вроде бы дата не круглая, а для меня - символическая. Ровно половину этого срока, 13 лет, я в Преображенском братстве =) Когда я впервые увидела братство, а это было на одном из соборов, то после личного знакомства с братьями и сестрами у меня постепенно поменялось понимание Церкви, церковной…
труд

Новости миссии и катехизации

труд

Этап первый: катехизация “слушающих” во II веке

Напомним, что “слушающими” назывались те, кто прошли предварительное собеседование, но не были еще специально отобраны для принятия крещения. О том, сопровождалось ли принятие в число “слушающих” специальным обрядом во II в., мы ничего не знаем. Подготовка “слушающих” в Римской церкви занимала три года[71]. Впрочем, прибавляет Ипполит, важно не столько время, сколько желание изменить образ жизни.
Рис. 1. Изображение церкви в виде корабля

Занятия со “слушающими” проводились как клириками, так и мирянами. Отметим, что такие учителя, независимо от их церковного чина, пользовались большим уважением среди учеников. Недаром автор “Послания Варнавы” дважды отказывается от титула “учитель” и просит, чтобы его считали одним из братьев (1.8, 4.9). Автор “Дидахе” призывает относиться к епископам и диаконам с таким же почтением, которое подобает учителям и пророкам (15.2). Во II в. известные катехизаторы из мирян пользовались в некоторых церквах даже бо́льшим уважением, чем епископы. Вспомним, например, Иустина, который, будучи мирянином, считался авторитетнейшим учителем в Риме в середине II в. Отец латиноязычного богословия Тертуллиан также, по всей видимости, был мирянином[72]. В то время как епископ избирался паствой, учителя и пророки не рукополагались, а были призваны Самим Богом непосредственно[73]. Никаких специальных обрядов рукоположения катехизаторов в церкви во II в. не было.

В апокрифическом Послании Климента ап. Иакову катехизаторы рассматриваются как отдельный церковный чин, отличающийся от епископов и диаконов. Автор вкладывает в уста ап. Петра следующее напутствие катехизаторам:

Пусть катехизаторы оглашают, будучи сначала сами наставлены (Οἱ κατηχοῦντες πρῶτον κατηχηθέντες κατηχήτωσαν). Ибо работа их связана с душами человеческими. Учитель (ὑφηγητής) слова должен быть подготовлен ко всяким мнениям обучаемых. Катехизаторы, следовательно, должны быть хорошо обученными, безупречными, многоопытными и непоколебимыми, подобно Клименту, который и будет вашим огласителем после меня [Петра][74].

[Spoiler (click to open)]

Во II в. структура церковной власти была таковой, что многие учителя выходили из-под контроля епископата и организовывали свои школы, которые в некоторых случаях вырастали в еретические секты. В Риме к концу II в. таких раскольнических сект было множество[75]. Так, в школе Маркиона, в которой тоже делали различие между катехуменами и верными[76], не признавали Ветхий Завет, а в качестве Священного Писания использовали только Евангелие от Луки, а также некоторые послания ап. Павла в отредактированном виде. В школе Валентина предлагалось искаженное толкование христианского учения о творении, грехопадении и искуплении в терминах гностического дуализма.

Помимо этого, во многих сектах таинства крещения и евхаристии либо не признавали вовсе, либо смысл их извращали до неузнаваемости. Так, например, Тертуллиан написал первое в истории церкви систематическое объяснение таинства крещения в ответ на пылкие проповеди миссионерки из гностической секты каинитов, прибывшей в Карфаген и учившей, что креститься совершенно не нужно, так как при погружении в воду не происходит ничего удивительного и человек выходит из воды таким же, как и до погружения. Тертуллиан оспаривал это мнение, настаивая на том, что в крещении с человеком происходит реальная перемена, но что полностью осознать эту перемену может только тот, кто прошел тщательный катехизис[77].

У еретиков же царил полный хаос в деле катехизации. Женщины, возмущается Тертуллиан, у них могут “учить, изгонять бесов, лечить, а может даже и крестить!”[78] Для африканского ригориста подобного рода вольность была немыслимой. Он не только абсолютизировал восклицание ап. Павла: “Жены ваши в церквах да молчат!” (1 Кор 14:34-35), но и распространил его на все стороны церковной жизни, запретив женщинам исполнять какие-либо церковные обязанности.

Надо сказать, что мнение Тертуллиана на Востоке разделяли далеко не все. Так, например, “Учение апостолов” (Didascalia Apostolorum), церковный служебник, пользовавшийся в III в. широким хождением в Сирии и Палестине, а также за их пределами, не только упоминает о диакониссах, но и приписывает этому чину особое церковное служение. Дело в том, что в древней церкви при крещении люди чаще всего погружались в воду обнаженными. В связи с этим было более уместно, чтобы елеопомазание женщин, которое происходило по обычаю, заведенному в Сирии, непосредственно перед погружением, совершалось диакониссами, а не служителями мужского пола[79]. Диакониссам также было вверено наставление в вере новокрещеных женщин:

И когда крещаемая женщина выйдет из воды, пусть диаконисса примет ее, научит и наставит ее тому, как подобает хранить печать крещения в целости, чистоте и святости.

Диакониссы требуются во многих вещах. Диакониссы могут посещать [с целью наставления] верующих женщин, которые живут в домах язычников, а также служить больным во всем, что необходимо, и омывать тех, кто начал выздоравливать[80].

Надо полагать, что диакониссы пользовались немалым почтением среди верующих. Развивая типологию церковных чинов, редактор “Учения апостолов” предписывает: “Диакон да будет для вас образом Христа: любите его. А диаконисса да почитается вами как образ Духа Святого”[81].

Как видим, служение диаконисс в Сирии и за ее пределами было неотъемлемой частью церковной жизни вплоть до конца IV в. Протесты Тертуллиана против рукоположения диаконисс, а также использования женщин в качестве катехизаторов, скорее всего, были связаны с личной неприязнью по отношению к немало докучавшим ему сектантам[82]. По иронии судьбы, сам Тертуллиан впоследствии отказался от своих категорических запретов в отношении женщин, примкнув к секте Монтана, в которой особым почетом пользовались две пророчицы, Приска и Максимилла.

В связи с наличием большого количества конкурирующих течений, вышедших из-под церковного повиновения, будущее всей церкви зависело от того, насколько бережно из поколения в поколение будет передаваться апостольская традиция. Нездоровое противостояние между авторитетом епископа и авторитетом катехизатора само собою было преодолено в том случае, когда сам епископ выполнял свои прямые обязанности, т.е. был учителем и пророком[83], а не администратором только. Особенно обращают на себя внимание пример отеческой любви св. Поликарпа Смирнского, жертвенный подвиг св. Игнатия Антиохийского, неутомимая борьба с ересями св. Иринея Лионского и дышащие пророческим жаром проповеди св. Мелитона Сардийского († ок. 190).

О содержании катехизиса во II в. мы узнаем из “Изложения апостольской проповеди” св. Иринея[84]. Ипполит Римский, который был учеником св. Иринея, по всей вероятности, пользовался его катехизисом в своей школе. Как подсказывает само название книги Иринея, его катехизис был изложением общих мест апостольской проповеди. В предыдущей главе мы упоминали о том, что важнейшее место в апостольской проповеди занимал рассказ о великих деяниях Божьих в истории Израиля. Именно история спасения была тем словесным молоком, которым церковь поила катехуменов. Вступающие в Церковь становились участниками этого повествования. Они переживали драму истории спасения как свою собственную. В Писании, как в зеркале, отражался их собственный путь к Богу. Богословской задачей последующих поколений было развитие общего плана библейской истории спасения и осмысление его в свете боговоплощения и возникновения Церкви.

Основные вехи этой истории, по Иринею, были следующими. Бог создал человека по образу и подобию Своему. Но человек своим неповиновением нарушил волю Божью и отпал от Создателя. После изгнания из рая человек все более и более стал укореняться во зле и идолопоклонстве. В наказание Бог послал потоп на землю, от которого был спасен единственный праведник – Ной и его семья. После потопа Бог заключил с Ноем завет о том, что Он более не будет уничтожать род человеческий. Через некоторое время, вознамерившись добраться до неба, люди принялись строить Вавилонскую башню. Но Бог разрушил их планы. Чтобы вернуть людей к Себе, Бог избрал народ Израильский. Бог заключил завет с Авраамом, Он рукою крепкой вывел Израиль из Египта, из дома рабства. Бог дал закон Израилю через Моисея. Но Израиль продолжал уклоняться от Его заповедей. Тогда Бог послал Израилю пророков, чтобы они возвратили непокорный народ на пути Божьи. Но Израиль не слушался даже и пророков и преследовал их.

Все события ветхозаветной истории отцы II в. рассматривали в свете будущего пришествия в мир Сына Божия. Для них история была наполнена ожиданием и прообразами будущего явления в мир Спасителя. Когда же исполнилось время, Бог послал Своего единственного Сына, чтобы обратить людей к Себе. Сын Божий, будучи вечным Логосом Божьим, с помощью Которого был сотворен мир, родился от Девы и от Святого Духа и жил среди людей, разделяя тяготы человеческого существования. Но мир отверг и Сына Божия, несмотря на то, что о Его пришествии говорили многие пророчества. Мир предал Христа рабской смерти, но Бог сделал эту смерть средством освобождения от греха и от рабства у демонических сил. Бог воскресил Иисуса из мертвых и посадил Его по правую руку от Себя. После прихода в мир, смерти и воскресения Христа жизнь с Богом для людей не может быть такой же, как прежде. Жизнь с Богом приобретает совершенно новое измерение: она становится жизнью во Христе, подражанием Христу.

По-прежнему важнейшим элементом катехизиса было “исследование Писаний”, т.е. христоцентрическое толкование книг Ветхого Завета. Доказательства того, что ветхозаветные пророчества указывают на Христа, занимают почти половину “Изложения апостольской проповеди” Иринея. Для удобства мессианские пророчества были собраны ранними христианами в отдельных “хрестоматиях”[85].

[Spoiler (click to open)]

В помощь катехизаторам были сделаны попытки собрать воедино и примирить друг с другом свидетельства Евангелий в одном повествовании. С этой целью Татиан написал свой “Диатессарон” – первую гармонию четырех Евангелий, которую в Сирийской церкви читали на богослужениях вплоть до начала V в., после чего она уступила место каноническим Евангелиям[86].

Апологетическая литература, обращенная к язычникам, могла косвенно служить в том числе и катехизическим целям. Ведь задача апологета сродни задаче катехизатора: оба стремятся приблизить человека неверующего к пониманию евангелия. Постоянной темой апологетических произведений является вопрос о том, чем Бог христиан отличается от богов языческих. “В первую очередь, – свидетельствует один римский катехизис середины II в., – верь в то, что Бог един, и что Он создал и устроил все, и произвел все из ничего”[87]. Христиане поклоняются Творцу всего мира, невидимому и непостижимому, в то время как язычники поклоняются либо творениям рук своих, либо, хуже того, демонам[88]. Христиане верят в то, что миром правит благой Создатель, а не слепой случай или судьба. Бог христиан заботится о Своем творении, Он деятельно участвует в том, что происходит в мире. Он не только управляет силами природы, но и проявляет заботу о людях. Христианский Бог вмешивается в дела людей, но не так, как это делают боги язычников, исполненные человеческих страстей и пороков и преследующие собственные корыстные цели. Бог христиан имеет спасение человека главной целью Своего откровения в мире.

Во II в. некоторые элементы апостольской традиции, которые в I в. были известны только в отдельных церквах, получили общецерковное распространение. К таким элементам можно отнести представление о Сыне Божьем как о творческом Логосе (слове, разуме, смысле). С помощью учения о Логосе апологеты стремились донести до эллинистического ума мысль о том, что Сын Божий является живым личным воплощением разумности и смысла всего человеческого существования[89]. Представление о Сыне Божьем как о Логосе было развито св. Игнатием Богоносцем (35–107), Афинагором Афинским († конец II в.), Феофилом Антиохийским († конец II в.) и многими другими богословами II в. В той или иной форме учение о Логосе входило в катехизис школы Иустина. Напомним, что, согласно Иустину, высшие проявления языческой культуры причастны Логосу, хотя и не обладают всей полнотой истины, открывшейся во Христе[90].

Более широкое хождение и более значительное богословское развитие во II в. приобрело представление об участии Сына Божия в творении мира и, следовательно, о Его существовании до явления во плоти[91]. Постепенно повсеместное распространение получила традиция о непорочном зачатии и о земном рождении Христа от девы Марии. В середине II в., в числе множества других апокрифов, получило распространение так называемое Протоевангелие Иакова, в котором подробно описывается рождение и жизнь Марии и подчеркивается ее послушание, девственная чистота и непорочность[92]. Христиане II в. относились к Марии с благоговением, хотя говорить о ее почитании наряду с апостолами и мучениками было бы анахронизмом. Кроме этого, сошествие во ад, намеки на которое имеются в Первом послании Петра, становится более отчетливым мотивом в ряде богословских произведений II в.[93]

Катехумены также получали начальные представления о действии Святого Духа в Церкви. При этом особенно подчеркивалась роль Духа пророчества в истории спасения. Ведь именно по вдохновению Святого Духа ветхозаветные пророки возвещали о Христе. В конце занятия катехизатор возлагал руки на учеников, подавая им помощь Святого Духа для борьбы с демонами. Подчеркнем то, что власть возлагать руки в школе Ипполита имели все катехизаторы, как клирики, так и миряне[94].

Никакого отдельного учения о Церкви в катехизисах II в. не было. Скорейшим путем познания было опытное приобщение к жизни в христианской общине. Три года в огласительной школе были испытательным сроком, в течение которого от язычника требовали отказаться от многих дурных привычек, покаяться в грехах прошлого и принять решение жить согласно Христову учению. Огласительная школа была местом, где люди в первую очередь познавали любовь Божью и сами учились любить. Согласно апостольскому учению, тот, кто не живет с ближними в мире и любви, не знает Бога. Тертуллиан сообщает о том, как некоторые язычники были потрясены и побеждены примером христианской любви: “‘Смотрите, – говорят они [язычники], – как они [христиане] любят друг друга!’ – ибо сами они ненавидят друг друга. ‘И как они готовы умереть друг за друга!’ – ибо сами они готовы скорее убить друг друга”[95]. Церковь была школой любви, сострадания, покаяния и прощения.

В практике древней церкви знание о Боге и жизнь с Богом были связаны неразрывно. В предыдущей главе уже упоминалось, что никакого безусловного разделения между догматической и моральной частями катехизиса не существовало, ибо истинное знание о Боге невозможно без внутреннего преображения человека. Вполне естественно, что с ростом христианства появилось различие между литературой, посвященной вопросам вероучения, и трудами, освещающими вопросы христианской жизни. Из этого, однако, не следует, что в катехизической практике основы вероучения отделялись от христианской морали.

О моральном катехизисе в послеапостольскую эпоху можно составить представление на основании “Дидахе” – одного из первых церковных пособий для странствующих катехизаторов[96]. Вполне возможно, что Ипполит был знаком с этим произведением и в какой-то форме использовал его в своей школе. “Дидахе” начинается словами: “Есть два пути: путь жизни и путь смерти, и между ними большая разница. Путь же жизни таков: во-первых, возлюби Бога, сотворившего тебя; во-вторых, ближнего твоего, как самого себя: не делай другому того, чего себе не желаешь” (1.1-2). Все моральные предписания укладывались в две группы: то, что следует соблюдать, и то, чего следует избегать. Такой подход к моральным вопросам отличался простотой и доступностью.

Отметим, что основание учения о Двух Путях было заложено уже в Ветхом Завете. Путь жизни состоял для евреев в неукоснительном следовании заповедям Торы и соблюдении соглашений, которые заключили с Богом патриархи, Моисей и Давид. Путь смерти означал удаление от Бога и, прежде всего, идолопоклонство:

Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. [Если будешь слушать заповеди Господа Бога твоего,] которые заповедую тебе сегодня, любить Господа Бога твоего, ходить по путям Его и исполнять заповеди Его и постановления Его и законы Его, то будешь жить и размножишься, и благословит тебя Господь Бог твой на земле, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею; если же отвратится сердце твое, и не будешь слушать, и заблудишь, и станешь поклоняться иным богам и будешь служить им, то я возвещаю вам сегодня, что вы погибнете и не пробудете долго на земле, для овладения которою ты переходишь Иордан. Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое, любил Господа Бога твоего, слушал глас Его и прилеплялся к Нему; ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих, чтобы пребывать тебе на земле, которую Господь с клятвою обещал отцам твоим Аврааму, Исааку и Иакову дать им (Втор 30:15-20).

Учение о Двух Путях можно встретить также в Псалмах, Притчах Соломона, Премудрости Соломона, в книгах Сираха и Экклезиаста[97]. Путь жизни, согласно этой традиции, состоит в изучении Торы, соблюдении заповедей в страхе Божьем, смирении, покаянии, милосердии, любви к ближнему, мудрости и справедливости. Путь смерти состоит в отсутствии страха Божьего и смирения, а также в подчинении гордости, зависти, ненависти и другим порокам.

В межзаветный период учение о Двух Путях с особенным рвением исповедовали кумраниты[98]. Члены этой еврейской секты, обитавшей на северо-восточном побережье Мертвого моря, изолировали себя не только от официального иудаизма, но и от всего мира и ожидали близкий конец света. Каждый еврей, желавший стать членом общины, должен был пройти трехгодичный испытательный срок, который сопровождался ежегодным собеседованием. После первого года испытуемый допускался к совместной трапезе, но не мог прикасаться к “напитку большинства”[99]. Только через два года адепт становился полноценным членом секты, совершив ритуальное омовение. Кумранскую практику постепенного приобщения к молитвенной жизни и совместной трапезе можно считать предтечей катехизации у христиан.

Каждый год члены секты обновляли завет с Богом. Ритуал возобновления завета состоял в перечислении праведных дел Божьих, пении благодарственных молитв, публичном исповедании грехов, проклятии Велиала (сатаны) и произнесении клятвы верности Яхве[100]. Забегая вперед, отметим, что отречение от сатаны и сочетание Христу в обряде крещения повторяло структуру ритуала возобновления завета в кумранской общине. Отречение от сатаны имело смысл расторжения завета с ним и отказ от пользования всем тем, что ему принадлежало[101], тогда как произнесение символа веры в крещении играло роль присяги верности триединому Богу и Его завету. Существенное различие между практикой христиан и кумранитов заключается в том, что крещение для первых было событием неповторимым, тогда как обряд обновления завета у последних совершался каждый год. Непосредственное влияние секты на учеников Иоанна Крестителя и на раннее христианство маловероятно, хотя многие сходные черты не перестают поражать историков.

Нагорная проповедь стала важной частью морального катехизиса уже к концу II в. Первые шесть глав “Дидахе” есть не что иное, как попытка дать толкование Нагорной проповеди в форме учения о Двух Путях. Таков же замысел и второй части “Послания Варнавы” и главы “Заповеди” из “Пастыря Ерма”[102]. Следуя Нагорной проповеди, три вышеупомянутых труда проповедуют путь жизни как путь любви к Богу и ближнему. Они призывают к скорейшему примирению с ближним, без которого невозможна молитва, и заповедуют любить врагов. Так же как в Нагорной проповеди, в них не менее тяжелым грехом, чем убийство, считается гнев, нередко побуждающий человека совершить самое убийство, подобно тому, как вожделение побуждает к прелюбодеянию. Они решительно протестуют против распространенной в языческом обществе практики абортов[103]. В них позволяется развод только по причине прелюбодеяния. Они осуждают всякое лицемерие, двоедушие, властолюбие и лицеприятие. Апеллируя к реалиям языческого общества, они порицают занятия колдовством, магией и гаданием.

Учение о Двух Путях рельефнее всего подчеркивало моральную бескомпромиссность христианского пути для язычников. Подытоживая, можно сказать, что вероучительной основой первого этапа катехизации была история спасения, тогда как моральным ядром было учение о Двух Путях. По содержанию учение о Двух Путях было более или менее систематическим толкованием заповедей Христа, отраженных в Нагорной проповеди, а также Десяти заповедей Моисея.

После того, как первый этап катехизации был пройден, проводилось последнее собеседование. Возрастание в вере было не только личным, но и общим делом. Как и на предварительном собеседовании, у кандидата, желавшего продолжать обучение, должны были быть восприемники (20.1). Эти люди должны были свидетельствовать о том, что кандидат активно участвовал в делах общины. Его спрашивали, например, навещал ли он больных, почитал ли вдов и совершал ли другие добрые дела (20.1-2). Отобранные таким образом катехумены позднее назывались в Риме “избранными”.


   
Взято отсюда:
Глава вторая. Чудом сохранившиеся фрески: приготовление ко крещению в римской и Североафриканской церквах (середина II - начало III века)