March 8th, 2014

труд

Святой мученик Феодор Тирон

Святой мученик Феодор Тирон Дни памяти: в субботу первой седмицы Великого поста и 17 февраля

     Святой мученик Феодор Тирон был воином в г. Аласии Понтийской области (северо-восточная область Малой Азии, тянувшаяся вдоль берега Понта Эвксинского, т. е. Черного моря), под начальством некоего Вринка. Его принуждали принести жертву идолам. Святой Феодор твердо, во всеуслышание исповедал свою веру во Христа Спасителя. Начальник дал ему несколько дней на размышление, во время которых святой Феодор усиленно молился. Его обвинили в поджоге языческого храма и бросили в темницу на голодную смерть. Там ему явился Господь Иисус Христос, утешил и подкрепил его. Приведенный вновь к правителю, святой Феодор еще раз смело и безбоязненно исповедал свою веру, за что был предан новым истязаниям и осужден на сожжение. Мученик Феодор без трепета взошел на костер и с молитвой и славословием предал свою святую душу Богу.
      Это произошло около 306 года при римском императоре Галерии (305-311). Неповрежденное огнем тело святого Феодора было погребено в городе Евхаитах, недалеко от Амасии. Впоследствии мощи его были перенесены в Царьград, в храм, освященный во имя его. Глава же его находится в Италии, в городе Гаэте.
      Спустя 50 лет после мученической кончины святого Феодора, император Юлиан Отступник (361-363), желая надругаться над христианами, приказал градоначальнику Константинополя окроплять в первую седмицу Великого поста все съестные припасы на рынках идоложертвенной кровью. Святой Феодор, явившись во сне архиепископу Евдоксию, повелел ему объявить всем христианам, чтобы никто не покупал ничего на рынках, а ели вареную пшеницу с медом - коливо (кутью или сочиво).
      В память этого события Православная Церковь ежегодно совершает празднование святому великомученику Феодору Тирону в субботу первой недели Великого поста. В навечерие субботы, в пятницу, на Божественной литургии Преждеосвященных Даров после заамвонной молитвы читается канон молебный святому великомученику Феодору, составленный преподобным Иоанном Дамаскиным. После этого коливо благословляется и раздается верующим. Празднование великомученику Феодору в субботу первой седмицы Великого поста описывал Патриарх Константинопольский Нектарий (381-397).
календарь

promo adam_a_nt august 25, 2016 14:20 1
Buy for 20 tokens
Вроде бы дата не круглая, а для меня - символическая. Ровно половину этого срока, 13 лет, я в Преображенском братстве =) Когда я впервые увидела братство, а это было на одном из соборов, то после личного знакомства с братьями и сестрами у меня постепенно поменялось понимание Церкви, церковной…
труд

Святитель Поликарп, епископ Смирнский

Святитель Поликарп, епископ СмирнскийДни памяти: 23 февраля

     Святитель Поликарп, епископ Смирнский, родился около 80 г., жил в Малой Азии, в г. Смирне. Рано оставшись сиротой, он был воспитан, по указанию Ангела, благочестивой вдовой Каллистой. После смерти нареченной матери Поликарп раздал свое имение и стал вести целомудренную жизнь, служа больным и немощным. Его очень полюбил и приблизил к себе святой епископ Смирнский Вукол (память 6 февраля). Он посвятил Поликарпа в диакона, поручив ему проповедовать в храме Слово Божие.
      В то время был жив святой апостол Иоанн Богослов. Святой Поликарп был особенно близок к святому Иоанну Богослову, которого сопровождал в его апостольских путешествиях. Святитель Вукол рукоположил святого Поликарпа во пресвитера, а незадолго до кончины завещал поставить его епископом на Смирнскую кафедру. Когда совершалось посвящение святого Поликарпа во епископы, ему явился Господь Иисус Христос. Святитель Поликарп с апостольской ревностью руководил своей паствой. Пользовался он большой любовью и среди священства. С большой теплотой относился к нему святой Игнатий Богоносец. Отправляясь в Рим, где его ожидала казнь (он был растерзан дикими зверями) он писал святому Поликарпу: "Как кормчим нужны ветры или обуреваемому - пристань, так настоящему времени нужен ты для того, чтобы достигнуть Бога".
      На Римский престол вступил император Марк Аврелий (161-180), на христиан было воздвигнуто одно из жесточайших гонений. Язычники требовали, чтобы судья искал святого Поликарпа - "отца всех христиан" и "совратителя всей Азии". В это время святитель Поликарп по настоятельной просьбе своей паствы пребывал в небольшом селении недалеко от Смирны. Когда воины пришли за ним, святой Поликарп вышел навстречу и велел их накормить, а сам в это время стал молиться, готовясь к мученическому подвигу. Его страдания и смерть описаны в "Послании христиан Смирнской Церкви к другим Церквам" - одном из самых древних памятников христианской письменности.

[Spoiler (click to open)]

Будучи приведен на суд, святитель Поликарп твердо исповедал свою веру во Христа и был приговорен к сожжению. Палачи хотели прибить его к столбу, но он спокойно им сказал, что не сойдет с костра, и его только связали веревкой. Пламя окружило святого, но не коснулось его, сомкнувшись в воздухе над его головой. Видя, что огонь не вредит ему, толпа язычников и иудеев стала требовать, чтоб он был убит мечом. Когда святому Поликарпу нанесли рану, из нее вытекло так много крови, что она погасила пламя. Тело священномученика Поликарпа сожгли. Смирнские христиане с благоговением собрали его честные останки, свято чтя его память.
      Сохранился рассказ о святом Поликарпе его ученика, святого Иринея Лионского, который приводит Евсевий в "Церковной Истории" (V, 20): "Я был еще очень молод, когда видел тебя в Малой Азии у Поликарпа, - обращается святой Ириней к своему другу Флорину. - ...Я мог бы теперь указать место, где сидел блаженный Поликарп и беседовал, - мог бы изобразить его походку, образ его жизни, внешний вид, его беседы к народу, его дружеское обращение с Иоанном, как он сам рассказывал, и с прочими самовидцами Господа, - то, как он припоминал слово их и пересказывал, что слышал от них о Господе, Его учении и чудесах... По милости Божией ко мне, я и тогда еще внимательно слушал Поликарпа и записывал слова его не на доске, но в глубине моего сердца... Итак, могу засвидетельствовать перед Богом, что если бы этот блаженный и апостольский старец услышал что-нибудь подобное твоему заблуждению, то он тотчас заградил бы слух свой и изъявил бы негодование свое обычною поговоркою: "Боже Благий! До какого времени Ты допустил меня дожить".
      При жизни святитель написал несколько Посланий к пастве и писем к разным лицам. До нашего времени дошло его Послание к Филиппийцам, которое, по сообщению Блаженного Иеронима, читалось в Малоазийских церквах за Богослужением. Оно было написано святителем в ответ на просьбу Филиппийцев прислать им сохранившиеся у святителя Поликарпа письма священномученика Игнатия Богоносца.
календарь

труд

Любовь во время войны

Преображенское содружество малых православных братств
 
Любовь во время войны

У нас в стране все замечательно. Россия на Великом посту, церковь празднует Торжество православия, а Борис Гребенщиков пишет песню «Любовь во время войны»

труд

Торжество Православия

Проповедь

С.С. Аверинцев

Торжество Православия

(Ин 1:43-51)

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Аминь.

Сегодняшнее чтение рассказывает о том, как нашел свой путь к вере сомневавшийся, но внутренне правдивый чело­век, которого звали Нафанаил - имя, означающее по-иудей­ски «дар Бога». В толковании этого места со времен отцов церкви есть много догадок. Например, часто полагают, что Нафанаил - лицо, тождественное с апостолом Варфоломе­ем, потому что имя Варфоломей - собственно, не имя, а отчество, по-нашему - сын Толмая. И вполне можно пред­ставить себе человека по имени Нафанаил и по отцу своему именуемого Варфоломеем. По-разному святоотеческое тол­кование, мистическое толкование и традиция иконографи­ческая изъясняли, как же это Христос видел Нафанаила под смоковницей и что это значит. Но мы не будем сейчас уг­лубляться в эти толкования. Мы вслушаемся всем сердцем в слова, которые были сказаны сомневающемуся Нафанаилу: «Иди и посмотри».

«Иди и посмотри» — слова, имеющие значение для на­шей веры, потому что наша вера — это вера в воплощение, в вочеловечение незримого, невидимого, недоступного ника­ким чувствам и даже мысленному созерцанию Бога. Благо­даря тому, что Слово Божие во плоти пришло к нам, наша вера может быть ободрена словами: «Пойди и посмотри». И только поэтому возможна и богословски оправданна православная икона, икона, без которой Православие настоль­ко невозможно, что сам день, сегодня церковью вспоминаемый, - день, когда (исторически в середине IX века) в Византии окончательно, после очередной волны иконоборчества, было утверждено почитание икон; иконы были со сла­вою и честью поставлены на свои места, им было воздано поклонение, - люди православные в радости договорились каждый год праздновать как день, когда радость иконы вер­нулась к православным людям, чтобы уже их не оставлять. А так как это случилось в первое воскресенье Великого по­ста, было решено в первое воскресенье Великого поста каж­дый год праздновать этот день. И этот день, который был исторически победой почитания иконы, победой, собствен­но, над одной лишь ересью — над иконоборчеством, полу­чил в языке православия наименование Торжество право­славия. Это можно объяснять исторически тем, что иконо­борчество было последней по времени из классических, так сказать, ересей, с которыми боролись отцы церкви. Но ведь в этом есть и другой смысл: кто понимает существо иконы и правомочность почитания икон, тот понимает самое суще­ство Православия.

«А в чем тут тайна, тайна Православия? — спросит нас скептик, неверующий. - Разве нет священных изображений у других народов, у других религий?» Как раз Ветхий За­вет, уготовивший путь нашему богопознанию, выделялся за­претом на изображения божественного начала или сверх­земных сил и запретом на поклонение таким изображени­ям. А все другие народы - язычники, окружавшие мир Вет­хого Завета и мир Нового Завета, и далее на востоке будди­сты, индуисты, конфуцианцы - все они знают священные изображения и какой-то культ, воздаваемый священным изо­бражениям. Почему же мы веруем (и какой мы можем дать отчет в нашей вере, как к тому нас призывает слово Божие: «Будьте готовы дать отчет в вашей вере», 1 Пет 3:15), что именно мы, поклоняясь, должным образом почитая иконы, сохраняем истинную верность богопознанию Ветхого Заве­та? И почему мы находимся в мистическом единстве с этим богопознанием и отделены от языческого мира, который наполнен почитаемыми священными изображениями?

[Spoiler (click to open)]

Язычники не имели никакой мыслительной проблемы, касающейся изображения тех богов, духов, необычных, но все-таки внутриприродных, внутрикосмических сил, кото­рые они почитали. Если почитаемые силы, божества, духи не отделены от мира, от нас той гранью, которая, по библейскому учению, разделяет Творца и творение, если эти духи, эти ложные боги язычества сами принадлежат миру творения, то тогда они доступны человеческой фантазии. Человеческая фантазия может своими средствами изобра­жать эти силы в нашем уме или изображать их средствами живописи, скульптуры. Но Библия учит нас, что нет грани­цы более существенной, чем граница между Творцом и тва­рью, между нетварным и тварным. (И вот здесь я прошу вас на минуту сосредоточить свой ум, потому что нам придется говорить о двух противоположностях, двух различениях, которые люди недостаточно образованные или, напротив, образованные, но имеющие только светское образование, и они в особенности, слишком легко смешивают.) Эта грань -абсолютная для нашей веры, преодолимая только чудом со стороны Самого Бога, грань между Творцом и творением. Это грань абсолютной инаковости. Творец - совсем не та­ков, как тварь. И другая грань, важная в нашем опыте и важная для философии, но совсем не такая абсолютная, не имеющая для христианства абсолютного мистического зна­чения, - это грань между нематериальным и материальным. Эти два различия имеют нечто общее постольку, поскольку наше богопознание делает свои первые, детские шаги, когда мы понимаем, что Бог духовен, что Он превыше материаль­ного. И когда-то еще и до христианства язычники, искрен­не искавшие Бога, поняли, что высшее божественное нача­ло - нематериально, но они были очень увлечены этим раз­личием между нематериальным - идеей, как говорил Пла­тон, - и материей, которую они презирали. Это язычники презирали материю. Потом, когда среди языческого мира прозвучала христианская проповедь, язычники, образован­ные язычники, были, между прочим, возмущены тем, что христиане учат о воскресении мертвых - телесном воскресении, воскресении во плоти, хотя просветленной, преобра­женной, но во плоти. Языческие философы презрительно пожимали плечами: как христиане могут не видеть, что душе гораздо лучше быть совершенно нематериальной и навсегда расстаться со своим телом, со своей плотью? Плоть, тело - это что-то ничтожное и достойное презрения. Христианин же не может так думать, христианин помнит о том, что хотя мир создан Богом в естественной иерархии, где материаль­ное должно быть подчинено нематериальному, поставлено ниже, но оно сотворено Богом, и сотворено Богом для бла­гого удела, для удела одухотворения и освящения. Когда еще не совершилось Боговоплощение, тогда человек мог изображать Бога только по действию своей фантазии, как это делали язычники. Ветхий Завет строгим словом запре­тил, безоговорочно запретил такое изображение Бога по че­ловеческому вымыслу. Библия, в отличие от всех языческих учений, учила искать Бога истинного, а не выдуманного, Творца, а не стихию творения.

Нужно сказать, что именно потому, что Ветхий Завет так хорошо научил принявших его чувствовать разницу меж­ду Творцом и творением, мы смогли принять учение о воп­лощении. Само чудо воплощения делается понятным, мы понимаем, что это за чудо - чудо, превосходящее все чуде­са, преодолевающее не просто частные законы естества, но самое основное разделение бытия, когда Творец пришел воп­лощенный к Своему творению и когда в Нем оказался ви­дим Невидимый. Вы помните, что Христос сказал: «Кто ви­дел Меня, видел Отца». И апостол Павел говорит о Христе как об истинном образе - по-гречески то же слово, что ико­на, - об истинной иконе Отца.

Только потому, что не в вымысле, не в игре поэтическо­го воображения, но в реальности Священной истории мы действительно увидели Отца, незримого Отца - «Бога ник­то никогда не видел» (Ин 1:18) - в явленном нам лике Сына, лике Иисуса Христа, только поэтому возможна икона, ко­торая наравне с другими особенностями христианского богопочитания, которых нет в других религиях, дает понятие о том, что Божий замысел - это замысел об освящении, одухотворении и, страшно сказать, обожении не только на­шего духовного и душевного существа, но и вещественного нашего состава и вообще вещества, из которого творится икона (деревянная доска и краски, которые были в древней иконе минеральными, - это тоже имело свое значение). Весь космос как-то освящался через сотворение иконы. И так это происходит каждый раз, когда в мир приходит еще одна икона и открывается еще одно окно из нашего мира видимого в мир невидимый, но становящийся видимым.

Икона, когда она следует канону, православному преда­нию, далека от натурализма, от чувственности, от принятия суеты мира. Она не допускает в свою тишину суету мира. Но икона не допускает также презрения языческих филосо­фов к вещественному за то, что оно вещественно. Мы снова и снова слышим укоризну все тех же языческих философов, повторяемую то иконоборцами в Византии, то протестанта­ми   (старыми направлениями протестантизма и новейшими протестантскими сектами), то людьми с неопределенными религиозными интересами, что будто бы в христианстве на­носится ущерб его духовности почитанием вещественной иконы. Тот, кто понимает замысел Божий о просветлении вещества, тот понимает, что различие между духовным и не­духовным - это различие между тихой существенностью Божьей воли и суетой века сего, поработившегося суете, а не разница между нематериальным и материальным. Бесы нематериальны, а святыня может быть дана нашему покло­нению вещественно. Святые дары - вещественны, плоть Хри­стова - вещественна. Тот, кто это понимает, тот видит со­средоточенным в почитании иконы весь состав догматов хри­стианства о трансцендентности Бога, о Его запредельности твари и одновременно о Его снисхождении к нам, о том, что «Слово стало плотью и пребывало с нами» (Ин 1:14).

Икона удивительна тем, что она такая тихая и сдержан­ная сравнительно со светской живописью. И сравнительно со светской живописью невнимательный глаз может найти ее неподвижной. Но она не похожа и на священные геомет­рические и тому подобные фигуры восточной мистики. В ней всегда есть человеческая жизнь, но приведенная в тишину Бога. В иконе, как правило, всегда есть легкое, едва уловимое движение очей, перстов. Это не просто присутствие Бога, Бога ученых и философов, - это присутствие живого Бога, Бога, Который раскрыл нам Себя в воплощении, в во­человечении. С этой точки зрения и высказывались в традиции сильные сомнения относительно правомочности изоб­ражения на иконе первой ипостаси - Бога-Отца, потому что Отца мы видим через Сына. Все иное - это фантазия.

Икона - великая радость Православия и большой дар Бога специально русской земле. Все православные страны почитают иконы, но мы не находим в византийских житиях святых иконописцев, по крайней мере известных. Напротив, история русской святости в самом начале имеет фигуру пре­подобного Алипия Печерского — иконописца. Это один из самых ранних по времени и один из самых почитаемых в пер­вый период русской святости русских религиозных деятелей. А в преподобном Андрее Рублеве мы имеем убедительное, очень редкое соединение высшего явления святости и выс­шего явления национальной художнической одаренности.

Сегодня вспоминается также восстановление почитания всех тех вещественных святынь, через свою вещественность одаривающих нас духовно, как, скажем, мощи святых и во­обще всякого рода реликвии, вещи, освященные тем, что служили святым. Всем этим предметам, дающим нам конк­ретно и жизненно восчувствовать присутствие святости, воз­дается сегодня особая честь.

Попросим у Бога, чтобы наше сердце всегда с живостью откликалось на присутствие вещественной святыни и без ошибки видело в ней духовный дар Бога человеку, сотво­ренному в полноте своего естества и духовным, и телесным. Аминь.

7 марта 1993 г.

«Духовные слова» с.55-61