October 9th, 2013

труд

«Всемирная отзывчивость» или изоляционизм

К вопросу о русской самобытности и о включении России в достойный контекст мировой истории
Сайт отца Георгия Кочеткова

Выступление на конференции «Мир в III тысячелетии. Диалог мировоззрений. V научно-богословский симпозиум», г. Нижний Новгород.

promo adam_a_nt august 25, 2016 14:20 1
Buy for 20 tokens
Вроде бы дата не круглая, а для меня - символическая. Ровно половину этого срока, 13 лет, я в Преображенском братстве =) Когда я впервые увидела братство, а это было на одном из соборов, то после личного знакомства с братьями и сестрами у меня постепенно поменялось понимание Церкви, церковной…
труд

Богословский эксперимент

Бывают ли у ученых откровения? Рационально ли богословие? Связаны или автономны доводы разума и опыт веры? В чем разница между научным и богословским методом и есть ли между ними общее? Вопрос о том, как человеческая мысль осваивает мир, стал предметом очередного разговора богословов и физиков, который состоялся в Свято-Филаретовском институте 22 сентября.

Разговор между «физиками и клириками», как шутя окрестили себя участники семинара, начался еще прошлой весной. Первый круглый стол состоялся в марте, второй в мае. Обе встречи были посвящены Вселенной, ее происхождению, возрасту, размерам, физике и месту, которое отведено в ней человеку. И если сведения, которыми располагает современная наука, что-то и позволяют сказать по поводу последнего вопроса, то они единственно свидетельствуют, что место это весьма скромное.

В то же время что-то в человеке не желает мириться с таким положением дел. Почему-то Николай Бердяев усматривал «великий знак унижения человека… в том, что человек свет получает от солнца и что жизнь его вращается вокруг солнца».

Видимо, захваченные этим парадоксом сознания, участники диалога решили переместить фокус обсуждения на человека. Темой сентябрьского круглого стола стало знание и познание: научное (феноменальное), умопостигаемое (ноуменальное) и духовное (экзистенциальное).

[Spoiler (click to open)]

Одна из точек напряжения в диалоге ученых и богословов — вопрос о проверяемости знания. Важнейшее требование к научному познанию — опровержимость его результатов, принципиальная возможность «столкнуть» их с реальностью таким образом, чтобы стало очевидным, насколько они отражают действительность. Богословское знание, как кажется, грешит «застрахованностью» от таких столкновений. «Это вызывает какое-то недоверие и неприязнь со стороны ученых, — заметил заведующий кафедрой философии, гуманитарных и естественнонаучных дисциплин СФИ доктор философских наук Григорий Гутнер. — Самое обидное, что подобное представление не отражает существа христианской веры и самой теологии как некоего предприятия духа. И ответственность христиан в диалоге с учеными в том, чтобы раскрывать какие-то внутренние установки богословия, показывать, где в нем осуществляется сопротивление реальности, и если оно опирается на опыт, то что это за опыт».

«Все знание о Боге, которое есть у верующих людей, экзистенциально. Что мы подразумеваем под этим знанием?» — спрашивает академик РАН Алексей Старобинский. «Что такое экзистенциальное познание? Существуют ли в нем нормы и правила?» — вторит ему старший научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН кандидат физико-математических наук Сергей Апенко. По мнению ученых, вопрос о воспроизводимости и о критериях истинности — уязвимое место теологии.

В области духовного, экзистенциального познания существует и возможность проверки, и воспроизводимость, уверяет ректор СФИ профессор священник Георгий Кочетков. Так, например, самые разные люди, начинающие свой путь к Богу через научение вере, катехизацию, задают, как правило, очень похожие, практически повторяющиеся вопросы.

Более того, экзистенциальное познание, то, что в христианской традиции называется откровением, вообще невозможно без опыта. В нем всегда содержится не объективный факт, а некий призыв к действию, требование проверки. Именно с такого рода «экспериментом» связан запечатленный в Библии опыт Авраама, Моисея и даже Христа. Именно на такой «эксперимент» пошли апостолы, когда оставили все, чтобы стать Его учениками. Но создание условий, необходимых для проведения «экзистенциального эксперимента», невозможно гарантировать: это всегда решение конкретного человека.

Но насколько вообще обосновано привычное противопоставление научного и религиозного познания? Религиозный опыт, как и научная мысль, не есть нечто однородное. «Существует темная, языческая религиозность, вообще не связанная с познанием, точнее, не желающая ничего познавать, — сказал Давид Гзгзян, кандидат филологических наук, заведующий кафедрой богословских дисциплин и литургики СФИ. — Такая религиозность дистанцируется от неведомого и, как правило, произвольно канонизирует некий миф, с которым все должны жить». Но экзистенциальная истина неисчерпаема и не дается в завершенном виде на соборах, не хранится в Священном писании, у священноначалия или под тиарой папы.

Весьма неоднородно и научное сообщество, в котором всегда были свои Лысенко и Фоменко. «В науке, в том числе в физике, тоже есть фундаменталисты и экстремисты», — подтвердил кандидат физико-математических наук Борис Алиев, доцент Московского государственного университета дизайна и технологии, председатель ревизионной комиссии Российской Гравитационной Ассоциации. Он также напомнил, что наряду с требованиями рациональности, в науке существует критерий математической красоты.

— Но бывают же красивые теории, которые неверны, — возражает Сергей Апенко.

— Но верных некрасивых не бывает, — добавляет Григорий Гутнер. Теорию Птолемея в свое время отвергли именно потому, что «Бог не мог сделать так сложно», напомнил он.

Существует множество философских работ, показывающих, что познавательная, в том числе научная деятельность имеет экзистенциальное основание, связанное с жизненным интересом человека, сказал Г.Б. Гутнер. И хотя можно различить научную работу, повседневную жизнь, взгляды и духовный опыт ученого, невозможно полностью изолировать их друг от друга.

Отвечая на вопрос о критериях истинности духовного познания, священник Георгий Кочетков сказал, что «в самом человеке есть что-то, что делает этот опыт внутренне убедительным, либо наоборот входит с ним в диссонанс». И само это познание, и его проверка возможна только через воплощение того внутреннего императива, который открывается человеку. И если здесь возможно говорить критериях истинности, то они лежат в личностной сфере и связаны с общением, с возрастанием в жизни человека опыта любви и свободы. Отец Георгий вспомнил евангельские слова Христа: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин 8:32).

Чтобы подробнее обсудить вопрос о критериях истинности в богословии и науке, участники разговора решили снова встретиться в декабре.

Софья Андросенко

труд

Вечер памяти архим. Тавриона (Батозского) — исповедника веры

Архим. Таврион (Батозский)

В этом году исполнилось 115 лет со дня рождения и 35 лет со дня кончины архим. Тавриона (Батозского) — исповедника веры, вдохновившего на церковную жизнь тысячи людей. Официальный сайт Рижской  епархии это событие обошел молчанием.

5 октября в Риге, при участии гостей из Свято-Филаретовского православно-христианского института и Преображенского братства, прошел вечер памяти этого великого человека, собравший священнослужителей и мирян из Латвии и России. Всех объединял неподдельный интерес к архимандриту Тавриону — его жизни и служению, в т.ч. в Спасо-Преображенской пустыни.

Ведущая вечера Иоанна-Яна Калниня, бакалавр богословия СФИ, напомнила присутствующим, что последние десять лет жизни архим. Тавриона (Батозского) были связаны с Латвией, где неподалеку от города Елгавы он служил в Спасо-Преображенской пустыни, будучи ее духовником, и там же он был погребен. В Пустыньке (как называли обитель в церковном народе) прозвучало большинство из дошедших до нас проповедей о. Тавриона. Предельно личностные и глубоко церковные, они и сегодня никого не могут оставить равнодушным.

Одним из главных гостей вечера была почти 90-летняя монахиня Олимпиада (Иус), письмоводитель (секретарь) архим. Тавриона. Она расскала о его открытости, сострадании к человеку, прозорливости и милосердии. Также она вспоминала о трудностях последних лет служения о. Тавриона в Пустыньке. По ее словам, о. Таврионвидел в мире много горя, высказанного и невысказанного, но он всегда вдохновлял людей на крестоношение. Одни из самых запомнившихся ей слов о. Тавриона: «наше гнездышко на Кресте» и «хорошо идти за Христом с крестом».

[Spoiler (click to open)]

Также с сообщениями выступили другие приглашенные гости вечера. Владимир Лавренов, канд. ист. наук, директор Тверского филиала Российского государственного гуманитарного университета рассказал о церковно-исторической ситуации в стране в годы служения архим. Тавриона (Батозского).

Анна Лепехина (Санкт-Петербург), исследователь наследия архим. Тавриона, бакалавр богословия, сделала сообщение о его проповедях, в которых главное место занимала тема возрождения человека, человеческого достоинства. Этот призыв исходил из опыта личного  исповедничества: в лагерях и ссылках о. Таврион был более двадцати лет. Он говорил, что возрождение человека связано с восстановлением его способности к служению Богу и ближнему, а также к общению во Христе.

Еще одним гостем вечера, который знал о. Тавриона лично, был Александр Копировский, профессор СФИ. Он поделился своими впечатлениями от встреч с о. Таврионом: «После общения с ним невозможно было вернуться к прежней жизни. Он горел сам и зажигал других, вдохновляя их на целожизненное служение Богу и Церкви». Александр Копировский также поделился своими размышлениями о понимании  святости в истории церкви и о проблемах канонизации, в т.ч. о необходимости новых ее критериев для таких людей, как о. Таврион.

Были зачитаны воспоминания игумена Евгения (Румянцева), алтарника архим. Тавриона, а затем — священника, служившего с ним в Пустыньке в последние годы его жизни. Воспоминания о. Евгений подготовил специально для этого вечера.

Наталья Большакова, издатель журнала «Хрiстiанос», в котором впервые были опубликованы проповеди о. Тавриона, рассказала о том, как у них дома в Риге останавливались люди, ехавшие к нему из разных концов СССР.

Галина Денисова, писательница, которая готовит книгу воспоминаний об о. Таврионе (Батозском), рассказала, что во время работы над ней, общаясь со многими людьми, она встречалась с такой живой памятью и любовью к о. Тавриону, что у нее исчезло ощущение его кончины. По ее словам, она почувствовала его святость через любовь о. Тавриона, к другим людям и их любовь к нему.

На встрече был показан слайд-фильм с фотографиями о. Тавриона в разные годы его жизни. Звучал и его живой голос — это была магнитофонная запись краткой проповеди о Кресте.

Закончился вечер общением гостей за чаем. Многие говорили, что во всем чувствовалось благословение о. Тавриона и его живое присутствие.

Информационная служба Преображенского братства

труд

Зрители на литургии

Сослужение клира и мирян

Литургия объединяет всех нас в служении Богу, являясь сослужением духовенства и мирян. В богослужении чередуются диалоги между священником и мирянами. Священник обращается к Богу от лица общины, а верующие подкрепляют его прошения словами «Господи, помилуй» и выражают свое полное согласие произнесением «Аминь». У каждого есть своя уникальная роль в служении, и отсутствие того или иного человека на богослужении сознательно или бессознательно ощущается всей Церковью. Так же, как с самого начала богослужения необходимо присутствие священника, с самого начала литургии должны присутствовать и его сослужители — миряне.

Зрители на литургии

Нельзя не отметить с болью, что многие православные христиане не осознают этого сослужения и ходят в храм, чтобы молиться индивидуально. Они приходят на богослужения от случая к случаю и в разное время, полагая, что участвовать в литургии можно по собственному усмотрению, исключительно в зависимости от индивидуального состояния. Такое пребывание в храме нельзя назвать участием в богослужении (так как участие подразумевает служение). В лучшем случае это можно назвать присутствием в роли зрителей. Можно назвать несколько причин, которые привели к этой ситуации:

• монополизация пения певчим или клиросом отчуждает мирян от важного аспекта сослужения и превращает их в зрителей;

• в связи с тем, что священник читает втайне большинство молитв, которые возносятся от лица всей общины и обладают важным катехизическим содержанием, может сложиться впечатление, будто каждый может молиться о собственных нуждах, а произнесение литургических молитв вменяется в обязанность только священнику; более того, смысл богослужения остается для многих скрытым;

• отсутствие катехизации приводит к непониманию богослужения, которое, в результате, вызывает у людей скуку.

отсюда
труд

Отец Арсений Соколов: нас справедливо называют «воскресными христианами»

О том, как строится община, о принудительной катехизации и прочих тяготах христианской жизни на португальском побережье рассказал доктор богословия о. Арсений Соколов

Image
Игумен Арсений (Соколов)



















Под предлогом презентации книги «Иберийская тетрадь» в Культурном  центре «Покровские ворота» прошла встреча с библеистом, доктором богословия, настоятелем храма Всехсвятского прихода Московского Патриархата в Лиссабоне игуменом Арсением Соколовым.

- Я думала, что книга с названием «Иберийская тетрадь» должна быть о Португалии. Но на первых же страницах я читаю «полевой миссионерский журнал», а в другом месте «святитель Иннокентий Алеутский», дальше - «после евангелия всегда должна быть катехизическая проповедь», а о Португалии только чуть-чуть.

Таким впечатлением о книге поделилась преподаватель миссиологии Наталья Адаменко. Хотя она нашла для себя эту книгу полезной и интересной, но разговор на встрече шел не об «Иберийской тетради».

Встреча началась с рассказа о. Арсения о колоссальных волнах мигрантов на рубеже 1990-2000 годов.

- Современные люди очень мобильны: часто меняют место жительства, легко уезжают за границу. В таких условиях состав прихода за месяц меняется наполовину. С другой стороны, новые люди - это новые взгляды и новые таланты.

Игумен пояснил, что для строительства крепкой христианской общины они стараются совершать богослужение на языках всех прихожан и прежде всего на русском, так как он является общим для всех представленных народностей. Сами португальцы редко приходят в Православие. Отец Арсений вспомнил лишь несколько известных ему примеров. Чаще всего такое случается в смешанных браках, когда русская жена настойчиво приглашает мужа португальца в храм. Но есть и самые редкие случаи, когда православие становится плодом глубокого внутреннего поиска.

[Spoiler (click to open)]

- Есть у нас такой монах Филипп. Он принадлежит к аристократическому португальскому роду, который в свое время был близок к трону. Он был благочестивым ревностным католиком, но попал в число тех, кто не принял II Ватиканский собор по части решений о Причастии. Тогда он и принял решение перейти в Православие.

- Здесь рядом есть Свято-Филаретовский институт. Там катехизация добровольная. А у нас - принудительная. Ведь нас справедливо называют «воскресными христианами». У людей так построена жизнь, что церкви и Богу место и время уделяется только по воскресениям.Отец Арсений также рассказал о главной проблеме веры западного человека. Для абсолютного большинства мигрантов в православии ключевую и фундаментальную роль играет обряд. Настоятель рассказал, как люди приходят крестить малышей перед отпуском, или для хорошего здоровья, или для аппетита. Но после предложения пройти катехизацию, хотя бы краткую - в несколько встреч, отказывались и даже жаловались церковному начальству. Но развенчание такой ложной религиозности священник находит одной из своих главнейших задач как пастыря.

По окончании встречи о. Арсений уделил личное внимание участникам встречи и каждому желающему подписал «Иберийскую тетрадь».

Андрей ВАСЕНЕВ

Фото и видео: Николай ТОКАРЕВ

труд

Компактная простота

Написала небольшую рецензию:
   
О новом переводе «Божественная литургия святителя Иоанна Златоуста с параллельным переводом на русский язык» / Под ред. митр. Илариона (Алфеева). М.: Изд-во МП РПЦ, 2013.

Очень отрадно, что в Издательстве Московской Патриархии большим тиражом в 5000 экземпляров с рекомендацией Издательского Совета вышел новый русский перевод литургии. Как указано в предисловии, это пособие предназначено для тех, кто «хочет лучше понимать православное богослужение». Перевод «носит пояснительный характер» и сопровождается краткими комментариями. Целевая аудитория данного перевода – «человек, впервые приходящий в православный храм», незнакомый с церковной традицией и неспособный – самостоятельно – «понимать богословские глубины поэтических образов, содержащихся в литургических текстах». Это издание призвано удовлетворить острую потребность православной церкви в пособиях для миссии и катехизации. Актуальность перевода особенно очевидна ввиду повсеместного проведения катехизации перед крещением и венчанием на приходах.

Из плюсов издания нужно отметить твердую обложку, карманный формат, четкий крупный шрифт, высокое качество печати и доступную цену. В целом, книга радует глаз и оставляет приятное впечатление.

Это не первая попытка перевода литургии на русский язык. Например, широко распространено издание «Божественная литургия с параллельным переводом и примечаниями» / Пер. с греч. В.С. Шолоха. Киев: «Пролог», 2004. Кроме того, Московская патриархия в течение многих лет издавала для той же целевой аудитории пособие «Всенощное бдение и литургия», снабженное переводом отдельных церковнославянских слов и выражений. Необходимо упомянуть также перевод «Православное богослужение». В 7 т. Т.2: Литургия св. Иоанна Златоуста. М.: Свято-Филаретовский институт, 2010.

Следует отметить, что проблема русского богослужебного языка встала уже в ХIХ веке. В настоящее время доступны тексты переводов Евграфа Ивановича Ловягина, священника Иоанна Белюстина, иеромонаха Феофана (Адаменко), епископа Александра (Милеанта), священника Георгия Кочеткова, С.С.Аверинцева (псалмы и Евангелия), упомянутого В.С. Шолоха, иеромонаха Амвросия (Тимрота). Поэтому встает вопрос о том, какие именно задачи решает новый перевод, и в чем его сильные и слабые стороны.

При сравнении с другими изданиями обращают на себя внимание следующие особенности нового перевода.

Читать далее
WOW
  • orvill

Запад против Востока

17 отличий Европы от Азии в простых и понятных иллюстрациях китайской художницы.

Даже по фотографиям и роликам, снятым в азиатских странах, понятно, что люди там живут не так, как мы. В кафе и ресторанах у них очень шумно, вместо очереди — хаотичная толпа, но зато вместо газировки они пьют чай.

Художница Ян Лиу прожила в Китае до 14 лет, а потом переехала в Германию. Она не понаслышке знает, чем отличаются восточные традиции от западных. Будучи натурой творческой, девушка создала серию минималистичных иллюстраций, в которых наглядно показала эти отличия.

Картинки получились настолько информативными и лакончиными, что могут оказаться полезнее любых толстых справочников при подготовке к поездке на Восток. Слева в синем квадрате изображены особенности поведения западного человека в той или иной ситуации, справа, в красном квадрате — восточного.

Свобода самовыражения


Collapse )
труд

Катехео: Настоящее и будущее Церкви

Катехео: Настоящее и будущее Церкви
Прмч. Мария (Скобцова): "Тут нельзя иметь никаких иллюзий, - в случае признания церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие иные кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета. А это значит - на долгие годы замирание свободы. Это значит - новые Соловки, новые тюрьмы и лагеря для всех, кто отстаивает свободу в церкви. Это значит - новые гонения и новые мученики и исповедники."
труд

Лучше будем «хвалиться своими немощами»

Лучше будем «хвалиться своими немощами»

В этом году группа членов православного Иоанно-Богословского малого братства путешествовала по Подмосковью, ежедневно совершая поездки по окрестностям из загородного дома Культурно-просветительского центра «Преображение»

труд

Что можно увидеть у Тициана

РАЗБОР ПО ПУНКТАМ. ТИЦИАН

Ну, вот. Можно сказать, что докатились. Однажды встав на дорогу к Тициану, мы пошли через прерафаэлитов. Ведь мы не ищем легких путей. Привести свои впечатления в порядок от похода в Пушкинский музей нам помог искусствовед, профессор Александр Михайлович Копировский. Сегодня разговор с ним пойдет о том, что можно увидеть у Тициана, как связаны подлинное искусство и убитый недавно отец Павел Адельгейм, и о том, почему искусство - это малая репетиция Страшного суда.

Image
Александр Михайлович Копировский

Художник, который сам по себе

- Сегодня многие ходят смотреть живопись, откликаясь на имя, на древность, но мало кто знает, что на самом деле ищет. Что может дать Тициан? Как его смотреть?

- Я думаю, что Тициан относится к таким художникам, которых можно смотреть без всякой цели. Он есть сам по себе. В его работах скрыты высочайшие духовные и художественно-культурные качества. Их просто надо увидеть. Человек, прежде всего, через глаза это воспринимает. Мозг при этом участвует постольку поскольку. Это - как видеть природу. Что может она дать? Вот ты вышел из города, встал на косогор и смотришь вокруг. Пусть тебе в первую минуту захочется побежать и припасть к выхлопной трубе, потому что воздух слишком чистый, а  простор покажется слишком широким. Или захочется уткнуться в телефон или куда-то еще. Но если ты это  желание превозмог и смотрел вокруг хотя бы на три минуты, то эти минуты тебя уже немного «расправят», они что-то существенное тебе дадут. Тициан, как и другие великие художники, производит в человеке эффект внутреннего распрямления, даже тогда, когда сам человек этого до конца не понимает и не делает из этого мгновенных практических выводов.

Смотрим Тициана на раз, два...

- Это безотносительный процесс?

- Безотносительным можно назвать первый уровень. А второй начинается с подсказки, что Тициан, в отличие, скажем, от тех же прерафаэлитов, не решает конкретных задач. Он не ставит цели куда-то прорваться или что-то с чем-то соединить. У него это происходит естественным образом. В силу таланта, образованности, трудолюбия, работы, в силу времени, в которое он жил. А жил он среди гигантов. Там у художников, куда ни посмотришь  - имя, и у каждого огромное количество произведений. Такая эпоха. Фонтан! Ещё подсказка: из его работ невозможно извлечь прямолинейные нравственные уроки. Мне смешно читать, как кардинал XVI века пишет своему племяннику: Тициан изобразил Данаю так, что она "подошлет дьявола хоть к самому кардиналу Сан Сильвестро", цензору курии, и что по сравнению ней Венера Урбинская имеет вид целомудренной  монахини.  Так могут говорить только те, у кого на уме одна похоть. Я вспоминаю прекрасные слова Павла Петровича Чистякова - посредственного художника, но гения в области преподавания живописи.  Через его руки прошли очень многие значительные русские художники конца XIX - начала XX века. Чистяков так говорил о Тициане: «Про Тициана всё попы да мусорщики наврали - язычество. А я говорю - обедня! Тициан как тело писал? Ведь и дурак красоту любит, как же Богу не любить?». То есть Тициан писал весьма откровенные сюжеты вроде упомянутой Данаи, но делал это как художник христианской эпохи. Он не воскрешал и не возрождал античность. Он продвигал дальше серьезные вопросы о человеке и о его месте в мире. Человеке, разумеется, сотворенном Богом. И поэтому некоторые его сюжеты, которые для низкого взгляда кажутся «клубничкой», не имеют, на самом деле, абсолютно никакого низменного подтекста. Они открывают новый горизонт, когда зритель может начинать размышление, не стремясь получить поскорее заранее известный ответ. Зритель попадает в пространство мысли, которое Тициан организовал. И если такой зритель хоть чуть-чуть соображает, ему будет очень хорошо. Не потому что он отдохнет, как можно отдохнуть у работ прерафаэлитов, а потому что он вдруг ощутит себя в силе ставить серьезные вопросы. В нем могут родиться неожиданные, непривычные для него самого мысли. Состричь купоны с Тициана невозможно.

[Spoiler (click to open)]

Три!

Третий момент. Мы видим, что внутри своей жизни и творчества Тициан проходит некую эволюцию. Эволюцию не от худшего к лучшему и не от простого к сложному. Это эволюция внутри сложных вещей. Он сам себя не преодолевает и не отрицает в духе примитивной диалектики, ее закона «отрицание отрицания». Мы, слава Богу, давно вышли за пределы умозрений Гегеля и, тем более, Маркса, и можем мыслить системно. А система не предполагает линейного развития. Мы видим, что Тициан в конце не похож на Тициана в начале. Тициан в начале ясный, классичный, мерный, светлый. А в конце он бурный, изломанный, надорванный. Он предвосхищает маньеризм, уже почти входит в него. Когда Эль Греко пишет маньеристически, он врывается в эту новую для себя, бывшего иконописца, область фактически «с нуля» и начинает там бурлить. А Тициан, который, казалось бы, уже обрел вершину, достиг классической полноты, совершенства, не боится искать новое после этого! Он до конца жизни был в поиске. И, можно сказать, под занавес пишет «Благовещение», в котором  - внутренняя буря, и никакой классической ясности нет. А есть новое ви́дение образа.

искусство ещё нужно для того, чтобы в человеке происходила такая малая репетиция Страшного суда

А Тициановское «Распятие»? Оно не гармонизирует это событие, а значит, не гармонизирует и внутреннее состояние смотрящего на эту картину человека. Хотя искусство Ренессанса, кажется, и существовало только для того, чтобы создать образ небесной гармонии, явить человека и событие   позиций достигнутой абсолютной ясности. А если перенестись в Россию  XIX века и вспомнить Крамского: он мог бы найти красивую натуру и очень красиво и возвышенно изобразить Христа в пустыне. Но нет! Христос сидит, сгорбившись, пальцы сцеплены, лицо ужасно изможденное, одежда грязная, а вокруг еще эти серые камни ... У Тициана в определенном смысле подобный подход. Он идет туда, где по определению нельзя найти того, что он обрел во всей своей прежней художнической жизни, того, за что его прославляли. Он идет туда, где нет славы, куда его привел, говоря словами нашего великого поэта, «свободный ум»...

Пойди и посмотри

- Но может ли обычный человек «дотянуться» до того, что Тициан вложил в свои картины?

- Очень часто глаза и сердце человека умнее, чем его голова. Потому что содержимое головы часто формируют самые разные силы, и они вбивают туда что-то или, наоборот, чего-то туда не допускают. А вот сердце - другое дело. Говоря «сердце», я имею в виду не моторчик по перегонке крови, и даже не чувства, не эмоции, а духовную сердцевину человека. То, что Бердяев называл «дырочкой, просверленной в бесконечность». Вот эта «дырочка» при приближении к чему-то великому - например, к Тициану - способна ожить. Может быть, не сразу. Пусть кто-то вначале скажет: «Я видел Тициана - ничего особенного. А поздние картины совсем странные. Мне не понравились». Это неважно. Все равно: пойди и посмотри.

- Но всякий человек смотрит на картину сквозь призму собственного ума.

- Это не главное.

- А как тогда? Что нужно?

- Самая лучшая реакция здесь - обеспокоиться. Тогда ты либо будешь трясти специалиста и получишь ответ, который тебя успокоит (ведь, как известно, просящему дадут, а стучащему отворят), либо это, я бы сказал, святое беспокойство войдет в твою жизнь. Последнее гораздо лучше. Потому что соприкосновение с гениальностью, в нормальном случае, никого не оставляет равнодушным. И это тоже образ Страшного суда. Если ты чистый, очистишься еще больше,  а если грязный - станешь еще грязнее.

Столкновение со святостью

Если говорить на живых примерах, то рискну сказать здесь несколько слов об о. Павле Адельгейме. Рядом с ним даже люди весьма средние, слабые, чувствовали себя хорошо. Потому что с них слетала всякая шелуха. Хорошие, добрые начала в нем начинали вибрировать, отвечать на то, что исходило от отца Павла. Ведь его невозможно было обидеть. Он и в своих гонителях видел несчастных людей, которые не понимают, что делают. Это ведь, кстати, слова Христа на кресте: «Прости им, Господи, они не понимают что делают!».

А человек злобный и гадкий рядом с отцом Павлом чувствовал себя плохо. Вот как этот Пчелинцев. Кем бы он ни был: наркоманом, жаждущим славы, или марионеткой - последнее скорее всего. Рядом с отцом Павлом он вел себя неестественно. Потому что он столкнулся со святостью.

Отчасти искусство и нужно для того, чтобы в человеке, пусть не на таком уровне,  происходила эта малая репетиция Страшного суда: когда он сталкивается с тем, что очевидно выше его представлений о жизни, мире, о себе самом, наконец.

Как в этом случае нужно реагировать? Как ребенок:

- Ух, ты, а я и не знал! Вот здо́рово!

Или:

- Как странно! Разве и так бывает?

Человеку нужно обеспокоиться. Потому что мир сей от человека требует одного: не бес-по-кой-ся! На любые вопросы у него есть любые ответы.

- Нет, мне нужен один!

- Как один?! Это нетолерантно! Это неправильно, это неприлично, наконец!

- Прилично! Толерантно! Хочу один, самый главный! В котором корень ответов на все остальные вопросы!

И тогда человек уже немножко у Христа за пазухой. Искусство этому тоже в нормальном случае способствует. А если от работ Тициана у человека пробуждаются только низменные инстинкты, то он такой же «мусорщик», как тот кардинал, который не смог увидеть настоящую Данаю.

Беседовал Андрей ВАСЕНЁВ
источник

основная

«Только так и должно быть в церкви»


В этом году исполнилось 115 лет со дня рождения и 35 лет со дня кончины архимандрита Тавриона (Батозского), исповедника веры, вдохновившего на жизнь в церкви тысячи людей. Последние десять лет своей жизни, с 1969 по 1978 год, он служил Латвии, недалеко от г. Елгавы, в Спасо-Преображенской пустыни. 5 октября в Риге прошел посвященный ему вечер памяти, организованный Преображенским братством при участии профессора Свято-Филаретовского института А.М. Копировского. Вечер вела выпускница СФИ Иоанна-Яна Калниня.

Во встрече приняла участие монахиня Олимпиада, секретарь отца Тавриона, хранительница его наследия. «Когда я первый раз приехала в Пустыньку в 1974 году и зашла в храм, то увидела на полу ковры, дорожки, цветы, — вспоминает матушка Олимпиада. — Это была ранняя весна. Столько огня, свечей! И я в душе воскликнула: “Как он любит Бога!” А батюшка вышел говорить слово, и прямо на мои мысли отвечает: “А как мне Его не любить?”»

[Spoiler (click to open)]

Свое благословение участникам вечера передали духовные чада архимандрита Тавриона священник Владимир Вильгерт и игумен Евгений (Румянцев), служивший алтарником, а затем и священником в Спасо-Преображенской пустыни.

В своих заметках, которые отец Евгений прислал на встречу, он отметил, что люди иногда претыкались о то, что делал отец Таврион: ежедневно причащал, встречал паломников, общался с каждым. «Но все это было для того, чтобы восстановить оборванные корни у христиан», — свидетельствует отец Евгений. По его словам, архимандрит Таврион своим апостольским духом«многих вдохновлял на служение Христу, на перемену жизни, на полное обновление. Люди избавлялись от ложного стыда, который не давал им верить, и от страха, удерживающего их от исповеди. И что особенно важно — он сплачивал людей в духовную семью, живущую единым устремлением к Богу. Я, конечно, тогда еще до конца не осознавал, какой Божий дар был нам дан в лице старца Тавриона, какая сила Божьей благодати исходила через него на молящихся. Казалось, что только так и должно быть в церкви», — вспоминает отец Евгений.

Профессор А.М. Копировский, ежегодно посещавший Пустыньку в последние пять лет жизни архимандрита Тавриона, поделился воспоминаниями о том, как в 1991 году Преображенское братство подало в Синодальную комиссию предложение о канонизации архимандрита Тавриона и получило ответ: собирайте документы. «Это поставило перед нами вопрос: а что собирать?», — сказал Александр Михайлович. Ведь представление о критериях святости в истории церкви неоднократно менялось. Он напомнил, что в древней церкви всякий человек, вступивший на путь Христа, — уже считался святым, о чем говорят уже приветствия в апостольских посланиях: «святым, находящимся в Ефесе» (Еф 1:1); «Приветствуют вас все святые» (2 Кор 13:12) и др. Иные представления о святости принесло Средневековье, когда значительно изменилось и положение церкви в государстве. Для христиан константиновского периода церковной истории святость как посвящение своей жизни Богу, увы, перестала быть нормой. Акценты в почитании святых перенеслись на их недосягаемую для обычного человека чистоту веры и чудеса. XX век, давший больше исповедников и мучеников, чем вся предыдущая христианская история, поставил вопрос о новых критериях святости. Под них подходят и подвижническая жизнь отца Тавриона, и его исповедничество (27 лет в заключении!), и способность собирать людей в церковь, «очень весело и легко подвигая их на серьезное изменение жизни», — заключил А.М. Копировский.

Также на вечере памяти выступили представители рижской церковной общественности, духовенства и выпускники СФИ: директор Тверского филиала РГГУ к.и.н. Владимир Лавренов и исследователь духовного наследия архимандрита Тавриона Анна Лепехина.